Шрифт:
Присмотревшись, Кайл узнал Парма — одного из своих старших братьев. Он был не только на голову выше, шире в плечах, физически сильнее, но и имел четыре мускулистые руки, покрытые шрамами от многочисленных стычек со свирепыми обитателями разрушенных залов.
– Привет, недоделанный, — раздался в багряных сумерках его голос, похожий на рык.
Действительно, худощавый подросток с двумя руками вместо четырех, хоть и не являлся слабаком, но выглядел весьма скромно на фоне мускулистой фигуры гиганта.
– Привет, Парм, — Кайл давно уже не обижался на различные прозвища. Привык. Да и с удручающей действительностью не поспоришь. — Не знаешь, что случилось?
– Нет. — Четырехрукий гигант посмотрел на оружие Кайла и усмехнулся. — Все со слизнями воюешь? — Он сжал пальцы одной из правых рук в кулак и показал его младшему брату. — Я их по стенке размазываю одним ударом.
Кайл промолчал.
– Ладно, пошли к Герману. Он-то точно знает, что там произошло.
Дверь в отсек, где жил Герман, всегда открыта. Откуда он взял такую привычку, Кайл понятия не имел, — отец недолюбливал своего неудачного отпрыска и редко разговаривал с ним.
На этот раз в просторном помещении было тесно. Как выяснилось: свет погас около часа назад, и только Парм с Кайлом проспали момент чрезвычайного события.
Герман не удостоил вниманием вновь прибывших, продолжая говорить глухим, чуть надтреснутым (сказывались годы) голосом:
– …сразу за третьим залом расходимся по тоннелям. Кабели проложены вдоль стен. Я уверен, какой-то из грызунов просто проел изоляцию. Почувствуете запах паленой плоти — сами не суйтесь, запомните место и возвращайтесь назад, ко мне или к Лику. Все понятно?
– На все коридоры не хватит охотников, — прорычал в ответ Деке. Считать он не умел, но, наверное, был прав. От третьего разрушенного зала отходило множество коридоров, на исследование которых может уйти не один день.
– Возьмешь с собой всех. Здесь остаются только женщины. Я и Лик будем дежурить в третьем зале. Мы знаем, как восстановить поврежденный кабель. Главное — найдите его.
Сердце Кайла трепетно вздрогнуло.
Наконец у него появился шанс. Он первым обнаружит место повреждения, и тогда отец, наверное, похвалит его, а может быть, даже разрешит ходить на охоту вместе с братьями.
От разыгравшихся предчувствий защемило в груди.
– Кайл.
Он вздрогнул, когда Герман назвал его имя.
– Ты остаешься с женщинами. Будешь отпугивать слизней своей палкой.
Такой обиды он просто не мог стерпеть.
«Ну разве он виноват в том, что родился с двумя руками вместо четырех?! Это несправедливо». — Кайл мог поспорить, что справился бы не хуже любого из братьев. Ну, подумаешь, у них есть вторые имена, сила, выносливость, зато он — ловкий, быстрый и внимательный. Лик научил его считать, однако отец презирал своего уродливого сына. Даже не дал ему шанса на получение настоящего мужского имени.
«Не буду я сидеть и дожидаться, пока сюда приползут слизни… — с отчаянной решимостью подумал он. — Да, но как поступить?» В отличие от настоящих мужчин он плохо видел в темноте, значит, проскочить мимо Германа и Лика не удастся. Да и встреча с любым из братьев грозила немедленной взбучкой.
«Все равно не стану здесь сидеть».
Кайл, несмотря на строгий запрет отца, все же иногда нарушал его, выходя в первый, а несколько раз даже во второй из разрушенных залов. В громадных, темных помещениях с просевшими сводами так же имелись ответвления тоннелей, но проходы были либо завалены рухнувшими обломками перекрытий, либо слишком узки, чтобы по ним мог пройти кто-то из взрослых. Почему отец не подумал, что обрыв «кабеля» не произошел в одном из них?
«Я проверю».
Кайл вполне представлял, что такое «кабель». Отец говорил о длинном образовании, покрытом черной глянцевитой пленкой. Десятки подобных кабелей тянулись по стенам жилого коридора. Разные по толщине, они имели одинаковый вид и схожее предназначение. Из сегодняшнего инцидента Кайл с уверенностью сделал вывод, что внутри под твердой глянцевитой пленкой находится тот самый «ток», от которого зажигался свет, работали механизмы, нагревались специальные панели, изгоняющие из помещений холод и влагу…
«Нужно хотя бы попробовать, — мысленно разговаривал с собой Кайл. — А вдруг мне повезет?»
Надежда и обида смешивались в душе, порождая желание действовать. Сидеть и сторожить проход от вторжения тоннельных слизней, как приказал отец, не было сил. Сегодня он с особой остротой почувствовал, что может навечно остаться без настоящего имени или хуже того: получить в его качестве очередное прозвище.
Например, Парм Могучий — как красиво, гордо это звучало, и как унизительно будет услышать — Кайл-слизняк…