— Я хотел спросить, — приняв издевку за разрешение задать вопрос, затараторил: — Как мы эвакуируем жителей планеты Пи? У нас же совсем мало места, а жителей, наверняка много.

Все заржали, как кони. Даже апатичный Вьюн издал какой-то протяжный звук.

— Ну ты и салабон, — заметил, отсмеявшись, лейтенант. — Не знаешь, как устроен спасательный баркас?

Я отрицательно покачал головой.

— Слышал что-нибудь про транспортные контейнеры?

Я кивнул, припоминая видел ли на подлете к баркасу болтающуюся в космическом пространстве коробку. Не вспомнил. Быть может потому, что в это самое время, закрыв очи всеми силами сдерживал рвотный позыв.

— Ладно, — махнул рукой лейтенант. — Подрастешь, расскажем, а сейчас… — он неожиданно встал по стойке смирно и произнес громогласно: — Добро пожаловать в славный экипаж баркаса «Последняя надежда».

Возникла пауза. Все смотрели на меня своими инопланетными глазами. А командир, судя по раздувающимся больше обыкновенного ноздрям, явно чего-то от меня ждал.

— Я говорю, — повторил он. — Добро пожаловать в славный экипаж баркаса «Последняя надежда»…

Справа, оттуда, где стоял в строю земляк Гектор, в область почек прилетел твердый кулак. Я, наконец, сообразил, что от меня хотят.

— Ура! Ура! Ураааа! — последнее протяжное «Ура» вышло уж совсем громким. Лейтенанта даже передернуло.

— Что же ты так орешь, боец? Ладно, — махнул он на меня рукой. — Всем вольно, разойтись.

Я расслабился и собрался, было, отправиться обратно в каюту, но кулиндроид меня остановил.

— А ты куда? Команда для воинов, а ты у нас Салага.

— Виноват, — пожал я плечами и огляделся по сторонам. — А что мне делать?

— Работать, — лейтенант улыбнулся. — Нашу ласточку давно не драили, как следует. Учили в центре тряпкой махать?

На самом деле такая терапия проводилась постоянно. И ведь изобрели моющие и сушащие машины. Всевозможные роботы-пылесосы и очистители воздуха, но командиры упорно снаряжали наряды, вооружали их ветошью и заставляли мусолить полы в казармах и других помещениях. Я лично и мои товарищи за первые полгода израсходовали таким образом не одну тысячу литров воды… правда кулиндроиды в таких мероприятиях, как правило, участия не принимали. Говорили, что им махать тряпкой вера не позволяет. В особенностях верований этой расы, я признаться, не разбирался, но уверен, что пункта о запрете мести и мыть полы там на самом деле не было.

— А роботов-чистильщиков здесь разве нет? — решил поинтересоваться я. Сложно было поверить в то, что махина, способная разрезать пространство, не оборудована тем, что есть сейчас в каждом доме.

Лейтенант улыбнулся.

— И роботы есть. И чистильщики есть. Только вот они энергии много расходуют. А она нам нужна.

— А как же моя энергия? — обиделся я.

— Твоя нам без надобности. Ты десантироваться умеешь? А стрелять? А экзо-доспехом хорошо управляешь?

Я замолчал. Решил, что и так наговорил лишнего.

— Так что, — продолжил лейтенант. — Поздравляю с первым заданием. Отдраить до блеска рубку. Наш капитан страшно боится космических микробов. Ветошь и чистящие средства можешь взять у себя в каюте. Сенсорная стена запрограммирована на зеленый цвет.

Я вздохнул.

— Разрешите идти?

— Иди, Салага.

Вооружившись всем необходимым, на стене действительно обнаружилась зеленая панель, я побрел в сторону капитанской рубки.

— Рядовой Матвеев! — сообщил у закрытой двери. Она отворилась.

Помещение представляло собой просторную круглую рубку с панорамными зеркалами. Вид открывался потрясающий. Миллиарды, триллионы ярчайших звезд. С земли такого не увидишь. Я настолько залюбовался, что даже не заметил капитана. Старший офицер находился в кресле у голографического экрана и внимательно наблюдал за параметрами. Я пригляделся и ощутил когнитивный диссонанс. Было в этой фигуре нечто странное. То, что не укладывалось в мои представления о капитанах космических судов. Я не сразу сообразил, что именно, а когда понял, не сдержался:

— Твою мать!

Догадка пришла внезапно. Длинные волосы, стянутые на макушке в тугой пучок, тонкая шея, грациозная осанка… Наш капитан — женщина. Ругнулся, и тут же прикусил язык, надеясь на то, что увлеченная управлением корабля она не услышала… Но она услышала. Крутанулась на кресле, развернувшись ко мне лицом.

— Рядовой!

Я вытянулся в струну и доложил, почему-то заикаясь:

— Рядовой Матвеев, прибыл для наведения порядка.

Всмотрелся в лицо капитана и, кажется, пошел пятнами. Она была прекрасна. Большие серые глаза, строгий командирский взгляд, нос с горбинкой. Она отвечала моим представлениям о поистине неземной красоте. Она была идеалом и, кажется, землянкой.