Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью

– А если бы я забеременела, ты был бы рад? – пытаюсь спрятать рвущуюся наружу улыбку. Волнительно сообщать мужу новость.
– Не сейчас, – звучат грубо слова Леона. Даже не смотрит на меня, продолжая застёгивать запонку на рукаве. – Нам пока рано детей. Подумаем о них лет через десять.
– А если это случится раньше? – глухо спрашиваю, расстроившись. Он не хочет наследников. И сейчас поднимает на меня взгляд, с подозрением спрашивая:
– Ты беременна?
Озноб проходит по спине. Ледяные голубые глаза пробирают до мурашек.
– Нет, спрашиваю из интереса.
– Я бы настоял на аборте.
Мне словно дают хлёсткую пощёчину.
– Тогда… – собираюсь с мыслями. – Я беременна.
Застывает. Я тоже. Не такой реакции я ждала от мужа. Не такой…
– Пошлёшь на аборт? – летит уже надрывно. А он стоит, не шелохнувшись.
– Прости.

Глава 1

– Ма-ам.

В центре коридора, прижав к себе плюшевого мишку, стоит моя Пуговка. Хлопает длинными ресницами, доставшимися от папы, и трёт глазки.

– Ботя? – мямлит сонно и зевает.

Приближаюсь к ней, присаживаясь рядом на корточки. Прохожусь пальцем по пухлой щёчке, смахивая крошку. Опять втихаря ела в постели печенье.

– Да, солнышко, маме нужно на работу, – произношу с сожалением. Хотела бы я остаться сегодня с дочкой, но как назло началась моя смена, так что в ближайшие дни я буду мало появляться дома. – К собачкам, гав-гав и кошечкам, мяу-мяу. Чтобы им бо-бо не было.

– Бо-бо, – вдруг задерживает воздух, испугавшись, а потом эмоционально качает головой и выпаливает: – Бо-бо похо!

– Плохо, плохо, – подтверждаю и целую дочку в щёку. Благодарю за то, что она у меня такая умненькая. – Поэтому есть я. Буду их лечить. А ты пока с бабушкой посидишь. Сходите днём погулять, да?

Забалтываю её, глажу по плечику. В последнее время Поля нервная, с трудом отпускает меня куда-либо. Возможно, это связано с адаптацией в садике или с тем, что нагрузка у меня выросла и я стала чаще пропадать в клинике. Дочь скучает, и уговаривать её отпустить меня стало тем ещё испытанием. Благо, пока что мои слова про больных животных действуют безотказно.

– Тя, – хихикает кроха. – Лю ма. Котя не бо-бо.

И машет мне ручкой, провожая на работу. Я широко улыбаюсь, крепко обнимаю её, чувствуя тепло моего сокровища.

– Скоро буду.

– Иди уже, – поторапливает меня бабуля, у которой сердце кровью обливается каждый раз, когда мы прощаемся.

Я киваю. Поднимаюсь и, потрепав Пуговку по голове, вылетаю из квартиры. Поправляю сумочку на плече и спешу на маршрутку. Ветеринарная клиника находится недалеко от дома, в пятнадцати минутах ходьбы. Но сегодня я снова опаздываю, поэтому шустро добираюсь до нужной остановки, а затем мчу на всех парах на работу.

– Думала, опоздаешь, – встречает меня на пороге администратор и демонстративно смотрит на наручные часы. – Операционная готова. Лена с Олегом уже там.

– Сейчас буду, – впопыхах пролетаю приёмную, снимаю джинсовку. Оказываюсь в помещении для персонала, достаю форму и, не стесняясь Вики, нашего администратора, переодеваюсь при ней. – Кто там первый?

– Собачку экстренно привезли. Некроз лапы. Надо срочно ампутировать. Очередь пока передвинули.

– Поняла, – говорю уверенно. – Две минуты – и я готова.

Настраиваюсь на операцию. Переодевшись, тяжело дышу и включаю профессионала, а не маленькую девчонку, что жалеет животных и плачет над каждым. Я должна всех спасти, а для этого необходимо собраться.

Первая операция проходит успешно. Вторая, третья…

Скоро обед.

Снимаю шапочку и выдыхаю.

Самое сложное закончилось. Дальше – обычные приёмы. Только если не поступит кто-то экстренный…

– Вероника! – в операционную залетает запыхавшийся администратор. – Не раздевайся! Собаку привезли, её машина сбила минут десять назад. Скулит, орёт. Сейчас сюда доставят.

Кажется, обеда у меня не будет…

Через несколько минут в операционную завозят на каталке лабрадора. Эту породу я безумно люблю, поэтому сердце при виде крови на кремовой шерсти сжимается до крохотных размеров.

Вспоминаю одного весёлого и любвеобильного пса, который встречал меня каждый день из университета… И мы вместе гуляли вечерами, когда его хозяин пропадал на тренировках.

Взгляд невольно несётся на холку в поисках ошейника. У Джека он всегда был. Причём разных видов, под настроение.

– Хозяин есть?

– Да, он в приёмной. Мечется. Ругается.

Опять кивок – и приступаю к делу. Осматриваю пса, пытаюсь не реагировать на его скулёж и застывшие слёзы в глазах. Первичный осмотр обнадёживает – ничего критичного, жить будет. Однако будут проблемы с лапой – её явно переехали колесом.

– Рентген сделайте. Если вывих бедра – это к ортопеду, пусть везут на Бульвар, я вправить не смогу.

Наконец, снимаю перчатки, испачканные в крови. Выкидываю их в мусорный бак и, пока никто не видит, перевожу дыхание. Каждое больное животное высасывает частичку моей души.

Вроде любимую профессию выбрала, но… как же тяжело изо дня в день видеть братьев наших меньших такими сломленными.

– Выйдешь к хозяину собаки? Он сказал, что только с врачом говорить будет, – просит ассистент за моей спиной. – У него там вопросов куча, нужна ты.

– Окей, – не сопротивляюсь, оборачиваясь. Конечно, я жутко вымотана и хочу есть, но работа есть работа.

– А, ещё вот это ему отдай, – Олег протягивает мне ошейник. С выбитым на нём именем.

Джек.

Взгляд снова летит на лабрадора.