– Рита, остановись! – кричал Олег, скользя руками по стеклу, пытаясь как-то удержать меня, дергал за ручку, но у него ничего не получалось, я не дам ему себя остановить. – Я тебя люблю, только тебя!

Зажмурилась, чтобы избавиться от кошмара, в котором муж-предатель говорил, что меня любит, не признавая собственную измену. Вдавила педаль газа в пол, утерла рукой слезы и поехала вперед, через ворота. Шины визжали по дороге, заглушая крики мужа.

Зачем он пытается меня удержать? Зачем?

У меня есть фора. Пока Багрянцев откроет гараж, пока вывезет из него машину и поедет меня догонять. А может, и не поедет. Горько усмехнулась про себя. Может, его будущая жена не отпустит.

Только спустя несколько минут, показавшихся часом, остановилась на обочине дороги. Куда мне теперь ехать? В гостиницу? Снять номер, наплакаться там вдоволь. Убиваться по потерянной жизни.

Нет! Вероломно от меня отнятой теми, кому так верила!

Рита

И телефон отключить, чтобы муж не звонил и по трекеру не обнаружил.

Но я не смогу там быть одна, не вынесу, тошно будет, мысли сожрут, сама себя по кусочкам уничтожу, думая, какая же я слепая дура, как надо мной смеялись муж и Галя.

К матери в деревню я просто физически не смогу доехать. Да и зачем тревожить родных? Ей и так тяжело, поднимает детей одна, после того как отец бросил, уехав в очередную командировку. Шутка ли – четверо детей. Он не выдержал. Тяжко ему было всех тянуть. А я не понимала этого, считая, что большая семья – это норма.

Оттого так страшно было понять, что я и одного ребенка выносить не могу.

Мама не знает о решении нанять суррогатную мать, она бы не поняла. Осудила. Скрывать придется… Что я ей скажу, не знаю.

А подруга у меня только одна, и я ее сегодня обидела.

Но как-то всё равно приехала к ее дому, ведь ехать больше было некуда. Лена жила одна, находясь в вечном поиске суженого. Жила в маленькой квартирке, за которую платила ипотеку.

Попрошу у нее прощения, вот и повод приехать.

Машину спрятала во дворах, чтобы муж, если будет меня искать здесь, по ней не обнаружил, купила в магазине бутылку вина и торт, поперлась на пятый этаж, чувствуя себя никому не нужной развалиной.

На четвертом не выдержала, вдруг вышибло дыхание, навалилось горе, уселась прямо на холодные ступеньки и завыла, стараясь делать это тихо, чтобы никого не потревожить. Но эта минутка была нужна мне, чтобы немного прийти в себя.

Потом поднялась и на слабых ногах добралась до квартиры. Нажала звонок.

– О господи, Рит, что с тобой? – запричитала Лена, стоило мне оказаться у нее на пороге. – Ты чего это? Торт, вино… Что случилось?

– Права ты была, Лен, – зашла я в прихожую и закрыла за собой дверь, – они там… Они там…

Новый поток слез был на подходе, но я решительно взяла себя в руки. Поплачу потом. Сперва надо извиниться. Я же за этим пришла. В том числе.

– Кто они? Да ты что? Пойдем на кухню, умойся только, – повела меня Лена в ванную, когда я разделась. В тесном пространстве я умылась холодной водой, поплескала в лицо, стало немного легче. Только боль за грудиной так и не проходила, не давая дышать.

– Рассказывай, – усадила она меня на стул и крепче запахнула на себе халат.

– Я тебя разбудила? – побеспокоилась я, заметив ее разобранный вид.

– Кто ж спит в такое детское время?

Мы обе кинули взгляд на часы. Большая стрелка показывала девять. И правда. Рано еще. Совсем мало времени прошло после моего приезда домой, а словно вся жизнь. Иначе всё теперь.

– Так что случилось? В чем я была права?

– Мой муж и Галя – они вместе. И ребенок, как она сказала, тоже не мой, – выдала я, и тут же затошнило, комок к горлу подобрался. – А ты откуда, Лен, узнала?

– Видела я их, – передернула она плечами, – в магазине одном, кроватки рассматривали, а потом она его хвать за руку! Я сразу и смекнула.

– И не сказала мне, – печально опустила я голову и тут же ее вскинула. – Почему?

– Ты же знаешь, что делают с теми, кто плохие новости приносит? Ты бы всё равно узнала. Сама. А я не хотела, чтобы от меня.

Помолчали, каждая думая о своем. Ситуация типичная, никто не хочет быть гонцом с плохими вестями, лезть в чужую жизнь, я бы, может, тоже в подобном случае промолчала.