Михайлова! Савельевой язык не поворачивается называть, прошло несколько лет после их свадьбы, а я по-прежнему называю Аленку по девичьей фамилии.Открой же ты глаза, наконец!

– Садись, – киваю на кресло. Смотрю на нее сурово. Нехотя подчиняется.

Аленка опускается на диван, ухмыляюсь. Моя девочка! Вечно все делаешь наперекор.

– Мне правда лучше, – нагло врет. Бесит! Ведь знает, что меня не обмануть.

– Так лучше, что решила до лифта дойти, а там уже в обморок можно грохнуться? – рычу недовольно. – Аленка, блин! Покусаю! – продолжаю рычать.

Делаю шаг в сторону, подхожу к окну и не смотрю на нее. Мне нужно немного времени, чтобы взять себя в руки. Неподвластное здравому уму тупое упрямство некоторых барышень слишком сильно выводит меня из себя.

Надумала мне тут! Зла на нее не хватает!

Неужели считает, что я способен отпустить едва стоящую на ногах девушку? Бросить на произвол судьбы? Одну!

Я, конечно, сволочь, но не настолько. Ответственность и порядочность во мне все же есть.

Успокаиваюсь. Возвращаюсь к своей гостье. Она сидит, понурив плечи и опустив голову, ноги поджала к груди. Мда…

Двигаю ближе к Алене чай и мед. Знаю, что она опять начнет со мной препираться. Мысленно готовлю себя к стычке, я дико зол.

Но на Аленке срываться нельзя. Она девушка и не виновата, что в трудную минуту осталась одна.

Блин, где Игорь? Почему ее бравый муженек бросил свою дражайшую супругу?

Если он снова залез кому-то под юбку в то время, пока его жене плохо, я уничтожу его!

Но Алене сейчас волноваться не стоит. И поэтому я прячу все свои эмоции и рассуждения под маску дружелюбия. Присаживаюсь рядом с ней, трогаю лоб.

– У меня нет температуры, – фыркает, отодвигаясь немного в сторону.

– Теперь вижу, – смотрю на образовавшееся между нами пространство. Аленка буквально вжалась спиной в спинку дивана. Качаю головой. Дуреха! – Не бойся, приставать не стану.

Краснеет.

А я залипаю на ее алых щеках…

Михайлова, Михайлова… Что ж мы с тобой натворили… Зря я тогда согласился дать тебе время подумать. Савельев подобного тебе ведь никогда не давал.

Беру ложку, опускаю в уже подостывший чай три ложки сладкого лакомства, под удивленным взглядом размешиваю его.

Знаю, что она не любит сладкое. Но сейчас ей оно просто необходимо. И пусть как угодно сопротивляется, но я заставлю ее выпить этот гребаный чай!

– Чтобы к моему приходу кружка была пуста, – говорю строго. Не спускаю с Алены взгляда.

Она тушуется. Недовольно смотрит на кружку, берет в руки, принюхивается. Морщит носик и отставляет кружку назад.

– Пей, – наседаю на нее.

– Ну Максим, – печально вздыхает. – Ты ведь знаешь, я ненавижу мед.

– Меня это не волнует, – отрезаю. – Мед очень полезный. Тебе сейчас как раз.

Фыркает, но больше ничего не говорит. И на том спасибо.

Беру со стола свой телефон, направляюсь к выходу.

– Ты куда? – В спину прилетает вопрос.

Останавливаюсь, разворачиваюсь, встречаемся взглядом. Невинный взгляд, взмах ресниц. Мое сердце разрывается в клочья.

– Вернусь скоро, – бросаю короткое и выхожу из кабинета.

Мне срочно нужно сделать глоток свежего воздуха. Того, где не пахнет Михайловой! Иначе просто сойду с ума.

Алена, Алена… Не получается у меня. Не могу! Не могу вырвать тебя из своего сердца.

Слабак, блин!

А если иначе, то однолюб.

– Максим Александрович, у вас все в порядке? – с беспокойством спрашивает Людочка.

Она милая девушка. Отличный секретарь и надежный работник. Красива. Любой другой давным-давно затащил бы ее к себе в постель, присвоил и никогда не отпускал.

Любой другой. Но не я.

– Все хорошо, – отвечаю на автомате. Поворачиваюсь лицом к панорамному окну, делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Мне нужно успокоить нервы.

Набираю Савельева. Пусть только попробует трубку не взять!

– Макс, что-то срочное? – В динамике раздается запыхавшийся голос друга.

Прислушиваюсь. В спортзале он, что ли? Не пойму.

– Пропущенные от Алены видел? – захожу без прелюдий.

Меня бесит, что он ее игнорирует. Увел девушку, вскружил ей голову, запудрил мозги и затащил в ЗАГС. Так отвечай теперь! У каждого действия есть последствия!

Но Игорю на последствия своего брака плевать.

– И что? – Видел, значит. Начинаю беситься сильнее. – Я занят, – добавляет недовольно. Голос то и дело прерывается, словно Игорь пытается контролировать дыхание, но у него это особо не получается.