В другой раз мне в анкете попался ещё более идиотский вопрос: «Почему вы хотите работать именно в нашей фирме?» Я ответил предельно правдиво: да мне посрать на вашу фирму, меня жена гонит на работу. И снова пообещали перезвонить и обманули.

И вот однажды, когда я размышлял на диване о проблемах королевских пингвинов, возникших после образования озоновых дыр, дочка прислала мне сообщение. Мол, хорош, папа, дома сидеть, на только что открывшуюся новую сцену Мариинки требуются электромеханики, вот тебе ссылочка на объявление ВКонтакте. И вот тут я крепко задумался: а оно мне надо?

Через неделю дочка поинтересовалась:

– Ты сходил на собеседование?

– Пока нет.

– А позвонил?

– Готовлюсь.

– Ну позвони хотя бы…

И я позвонил. А потом пришёл на смотрины. Меня поспрашивали о моём жизненном пути, оценили визуально. Я был гладко выбрит, накануне не пил, и меня взяли. Правда, собеседование проходило на набережной Крюкова канала, внутрь театра меня не пустили и умолчали об одном существенном нюансе, из-за которого я собирался увольняться через два дня. Ну об этом в другой раз.

Так прямо с дивана я попал в Мариинский театр.

Помню свой первый рабочий день. Я впечатлился масштабами и размахом новой сцены. Здание занимает целый квартал, одиннадцать этажей вверх, три вниз. Одних лестниц штук двадцать. Чудеса инженерной мысли, электроники и компьютеризации. Я два месяца ходил с отвисшей челюстью. С новой Мариинкой, как и с Питером, за несколько дней не познакомишься.

В первый мой рабочий день шёл какой-то гала-концерт. Я впервые оказался за кулисами во время спектакля и смотрел на всё выпученными глазами. А как их не выпучивать и не благоговеть? Храм искусств, самое логово прекрасного. Шаляпин, Чайковский, Гергиев и прочие терпсихоры с голыми ногами. Господа артисты в костюмах, наверняка очень заслуженные и известные. Какие-то напомаженные и набриолиненные люди, все здороваются промеж себя не иначе как чмоки-чмоки. Режиссёрский пульт, более похожий на пульт космического корабля. И ведущий режиссёр, гладко выбритый в накрахмаленном жабо. Может он, конечно, был и без жабо, я уже не помню, но мне сейчас представляется именно в нём. Ну уж точно не в строительной робе с грязными руками.

Я стоял притихший посреди этого великолепия и сам себе не верил. Я оказался в самой гуще прекрасного, в эпицентре искусства и высокой культуры. Я, позволяющий себе иногда ковыряться пальцем в носу и никогда не употреблявший слова «отнюдь», я, пиливший брёвна и мешавший не только бетон, но и портвейн с водкой, оказался причастен к созданию высокого и духовного.

У меня захватывало дух и щекотало в носу от пафоса и торжественности этой минуты.

Шли последние приготовления к началу концерта. До подъёма занавеса и начала нового этапа моей трудовой карьеры оставались считанные секунды. Аплодисменты после появления дирижёра в яме смолкли, зрительный зал в ожидании прекрасного затих.

– А что идёт первым номером? – шёпотом спросила у напомаженного ведущего режиссёра в жабо пышная дама в не менее пышном платье.

Тот наморщил лоб, вспоминая.

– Ария этого… как его, блядь? Ну, из оперы… Как же её, сука?

Дирижёр на экране монитора махнул палочкой, оркестр заиграл, ведущий режиссёр нажал на пульте какую-то кнопку, занавес поплыл наверх, этот, как его блядь, шагнул на сцену, и концерт начался.

Если, читая эти строки, вы между делом балуетесь кофейком или тешите себя каким-нибудь бутербродиком или булочкой, на всякий случай отложите их в сторону. Мало ли что…

Знаете, откуда взялась крылатая фраза про то, что денежки не пахнут? Давным-давно, я бы даже сказал, очень давным-давно, жил-был некий император по имени Веспасиан. Жил, надо сказать, весьма неплохо, не бедствовал, но денег, как известно, много не бывает. И вот надумал этот сообразительный император брать плату с граждан за посещение ими общественных уборных. Оказывается, это изобретение вовсе не дикого западного империализма, где человек человеку прямо-таки волк и ни за что не даст ближнему своему бесплатно пописать, и даже не нашего, юного, но ещё более дикого капитализма.

– Что же это вы делаете, папаша? – возмутился сынок этого Веспасиана Тит. – Ишь чего удумали, за такое срамное дело деньги брать! Перед людями даже неловко…

– Молод ты ещё, – ответил корыстолюбивый папаня и протянул ему монету. – Ну-ка, понюхай. Пахнет?

Ну, это присказка. А вот вам и сказка. В фигуральном, конечно, смысле.

Когда в разгар перестройки руководящая и направляющая сила (помните, была такая?) милостиво разрешила гражданам проявлять экономическую инициативу, один мой приятель и несколько его товарищей стали зарабатывать себе на хлеб с маслом тем, что ездили по различным предприятиям и внедряли на них свою разработку, суть которой заключалась в следующем.

Предприятия, работающие с сыпучими веществами (такими как цемент, мука и другие), постоянно сталкиваются с неприятной проблемой очистки резервуаров, в которых эти самые сыпучие вещества хранятся. Дело всё в том, что с течением времени их мельчайшие частицы слипаются, уплотняются, и на стенках образуется постоянно растущий твёрдый слой, уменьшающий полезный объём этих резервуаров. Чтобы очистить от него ёмкости, специально обученному человеку приходилось брать кувалду и долго и упорно молотить ею по стенке резервуара, охреневая от колокольного звона и постепенно доводя до такого же состояния и окружающих. Процесс этот, как вы понимаете, весьма утомителен, довольно долог, не очень эффективен и, кроме того, ведёт к деформации оборудования.