Именно здесь начинается дружба Жуковского с братьями Андреем и Александром Тургеневыми, с Андреем и Паисием Кайсаровыми, с Александром Воейковым, Алексеем Мерзляковым - то высокое чувство любви и бескорыстия, преданности и терпения, которое он пронесет в сердце до конца дней своих, закончившихся в добровольном изгнании в Германии. Друзья основывают "Дружеское литературное общество", много пишут, читают, жарко спорят. Вместе со своей любимой единокровной сестрой, Варварой Афанасьевной Юшковой, Жуковский посещает "Лизин пруд" близ Симонова монастыря, место поломничества поклонников таланта Карамзина. Но через несколько месяцев Варвара Афанасьевна умирает от чахотки, и Жуковский глубоко страдает, оплакивая ее раннюю кончину. Ему кажется невозможным, непостижимым уход из жизни прекрасной, добрейшей, нежно любимой им сестры в рассвете юных сил. А через 6 лет поэта постигнет еще одна утрата: промокнув под проливным дождем, простудится и в три дня угаснет самый преданный друг 20-летнего поэта, Андрей Тургенев. Эти две смерти оставят глубокий отпечаток в душе Жуковского, лира его отныне будет звучать печально и скорбно; мотивы, легшие в основу творчества поэта: невозможность достичь земного счастья в земной юдоли, надежда на соединение близких душ лишь в горнем мире - мне думается, берут начало именно в этих событиях, глубоко переживаемых Жуковским в реальности, а не в слепом следовании моде сентиментализма. А скорее всего, тут произошло удивительное совпадение требований норм литературного стиля с подлинными переживаниями ранних утрат, оттого-то муза Жуковского так неподдельно гармонична в своей безысходной грусти:

Там, в мире сердца благодатном,

Наш век как ясный день пройдет;

С друзьями и тоска приятна,

Но и тоска нас не найдет.

Когда ж придет нам расставаться,

Не будем слез мы проливать:

Недолго на земле скитаться;

Друзья! увидимся опять.

4.

Между этими двумя смертями в жизни Жуковского многое происходит: он заканчивает пансион с медалью за отличные успехи, в течение года служит чиновником в Соляной конторе, добивается отставки и возвращается в родное село Мишенское, где обе его матери - родная и названная - с нетерпением и радостью ожидают его. Печатается в карамзинском "Вестнике Европы", занимается переводами из Сервантеса, Шиллера, Грея. Начинает преподавать русскую и зарубежную словесность и историю дочерям своей единокровной сестры Екатерины Афанасьевны Протасовой, которая в связи со смертью кругом задолжавшего мужа находится в весьма стесненных обстоятельствах. Девочки задумчивая, немного печальная 12-летняя Маша и жизнерадостная хохотушка 10-летняя Саша - в восторге от уроков увлеченного своим делом 22-летнего Жуковского. Впервые он разрабатывает методику сравнительного анализа литературных произведений одного жанра и рода (которую он успешно применит через 20 лет, воспитывая престолонаследника, Великого Князя Александра Николаевича). И незаметно для себя он начинает понимать, что любит старшую из сестер. Он и сам удивлен этому чувству к "почти ребенку" и объясняет его тем, что он видит Машу "не таковою, какова она теперь, а таковою, какова она будет".

Девочки с нетерпением ожидают каждого урока. Едва завидя издали своего доброго учителя, идущего широкой дорогой из Казачьей Слободы города Белёва - где годом раньше Жуковский построил по собственному проекту дом для себя и своей матери - они выбегают на крыльцо и гадают, где будут заниматься сегодня: в классной комнате или на природе. Во время прогулок Жуковский не только рассказывал им о "естественных законах", но и, делая быстрые, воздушные, летящие зарисовки с натуры, учил девочек рисовать. Младшая, Саша, выказывала необыкновенные способности к живописи, и учитель, сам прекрасный художник, был в восхищении. Маша тоже старалась не отставать. Но чем бы они ни занимались - литературой, историей, естествознанием или рисованием - Жуковский убеждал их, что человек должен быть чувствительным, добрым и милосердным.

На всех уроках присутствовала мать девочек, Екатерина Афанасьевна, единокровная сестра поэта, одетая всегда в черное - знак глубокого траура по умершему в 1797 г. мужу, неулыбчивая, строгая, вечно обремененная нелегкими хозяйственными заботами. Нередко она жестоко ругала дочерей, особенно доставалось Маше, тихой и чувствительной, на глазах у которой тут же появлялись слезы; бойкая и жизнерадостная Саша воспринимала брань матери более спокойно. Жуковский с жаром заступался за сестер, убеждая Екатерину Афанасьевну в том, что материнская любовь проявляется в поддержке и сочувствии, а она вызывает у детей слезы, страх и неверие в собственные силы.

Сестры подрастали, и обе были по-детски влюблены в своего доброго и веселого учителя. Любовь же Жуковского к Маше крепла, но он до поры скрывал это чувство, справедливо полагая, что Екатерина Афанасьевна станет трудно преодолимой преградой его счастью. Складывалась странная, но весьма знакомая по романам сентиментализма ситуация: юная ученица влюбляется в своего учителя, бедного и незнатного. Кто возьмется определить, что здесь первично, а что - вторично? То ли Маша полюбила талантливого и доброго учителя Жуковского, а потом в литературе нашла подобные примеры, подтверждающие ее "естественное право" выбирать по сердцу, а не по положению, то ли, прочитав Руссо, невольно "спроецировала" литературный сюжет на собственные чувства?

А тем временем Жуковский не только с огромным удовольствием учительствует и всё больше убеждается в том, что преподавание - дело его жизни, но и становится редактором "Вестника Европы", т.к. редактировавший его ранее Карамзин полностью переключился на работу над "Историей государства Российского". (Отмечу в скобках любопытную деталь: Карамзин и Жуковский были свойственниками, т.е. Карамзин в первом браке был женат на младшей сестре мужа Екатерины Афанасьевны Протасовой; первая жена историографа скончалась совсем молодой, оставив грудную дочь Софью, а второй раз Карамзин женился на единокровной "незаконнорожденной" сестре Петра Андреевича Вяземского - Екатерине Колывановой.) В 1808 г. Жуковский публикует в "Вестнике Европы" свободный перевод Бюргеровой "Леноры", назвав свою балладу "Людмила". И без того популярный к тому времени поэт становится по-настоящему знаменитым, положив начало так называемому "мрачному романтизму" в русской литературе. Три года он хранит в тайниках своей души глубокую любовь к юной ученице (а Маше уже 15 лет), счастливый уже ее восторженной привязанностью, ее искренним смехом, ее сияющими благодарностью глазами, всё еще не решаясь открыть сердце матери своей избранницы, да и ей самой тоже. Однако конфликт "Людмилы" - недосягаемость любви земной и возможность любви "за могилой" - подсказывает, что интуитивно поэт как бы предчувствует свою собственную судьбу: слова о предложении руки и сердца еще не произнесены, но результат их уже как будто известен. И действительно, когда наконец в 1808 г. Жуковский посватался к Маше, то Екатерина Афанасьевна ответила решительным отказом. Поначалу ей это чувство казалось всего лишь "минутным увлечением", не более чем данью моде на романтизм. Иронизируя, она писала своей старшей сестре: "Тут Василий Андреевич сделался поэтом, уже несколько известным в свете. Надобно было ему влюбиться, чтобы было кого воспевать в своих стихотворениях. Жребий пал на мою бедную Машу".

Жуковский тяжело переживал этот первый отказ, но отнюдь не отчаивался: во-первых, Маша, безусловно, отвечала ему взаимностью, а во-вторых, она была еще так молода, впереди еще, казалось, столько времени; они оба надеялись, что Екатерина Афанасьевна, по размышлении здравом, убедившись в их преданной и возвышенной любви и желая - вне всякого сомнения подлинного счастья своей дочери, изменит свое решение и в конце концов согласится отдать Машу за Жуковского. Тот же пока оставался в доме учителем, обещая своей сестре относиться к Маше "по-братски".

Дела всё чаще звали Жуковского в Москву и Петербург, всё реже появлялся он в своем двухэтажном домике в Белёве. В эти годы Жуковский напряженно размышлял о своем будущем: какое поприще избрать, на чем остановить свой выбор, где он сможет принести большую пользу Отечеству: литература или педагогика? Вокруг него постепенно собирался круг литераторов: те, с которыми он учился еще в Благородном пансионе - Алексей Мерзляков, Александр Воейков, Дмитрий Дашков, и те, с кем он познакомился и близко сошелся в Москве - Василий Львович Пушкин, Константин Батюшков, Петр Вяземский и в Петербурге - Иван Андреевич Крылов и Гавриил Романович Державин. Все эти поэты очень высоко ценили вдохновенный дар Жуковского, и, казалось, сама судьба делает за него выбор...