Шрифт:
И снова мне кажется, что ничего страшного в мире не происходит. Потому что такие вазочки были в моем детстве, и ковры, только на стенах, с ярким рисунком, и береты, связанные на спицах, и телогрейки, и такие же помады у кондукторш в автобусах, и картины на стенах, написанные маслом в золоченых рамках. И даже женщины, которые пьют чай из стаканов в подстаканниках, и старики с голубыми глазами были только в моем детстве. Которого больше нет.
3. Зачем меня не берут на работу
Мне снова дают направление на работу от центра занятости населения. Сразу в два детских сада. И приходится ехать на собеседование. В одном мне сразу ставят отметку об отказе. А во втором активно начинают задавать вопросы.
Это совсем новое учреждение для дошкольников. И это приятно, конечно, работать в только что построенном здании, в котором свежие запахи краски. Новая мебель, компьютеры, занавески на окнах и ковровое покрытие в коридорах.
И сама атмосфера завораживает, ведь одно дело работать в больнице, например, и совсем другое в детском саду, где энергия жизни. Детской жизни, не обремененная проблемами и несчастьями.
На консилиум приглашаются сразу целый коллектив. В кабинете сидит заведующая детским садом, начальник отдела кадров, начальник отдела, в который меня приглашают работать, и еще пару специалистов. Все они с интересом смотрят на меня. А я – на них.
Мне нравится шелковое платье в мелкий горошек розового цвета на заведующей. Она – тучная дама, но полнота ее не портит. И наряд сидит на ней идеально, впрочем, и малиновый маникюр отлично сочетается с таким же блеском на пухлых ее губах.
Видимо, она поклонница этого оттенка, поскольку портьеры тоже цвета фуксия и огромный ковер клубничного цвета. И это почему-то напоминает мне о лете и о том, что на выписку из роддома девочкам покупают все розовое и такой же красивый бант.
И, размышляя об этом, я забываю, что сижу на собеседовании, а не в теплой детской комнате, где много игрушек и уютно, как дома.
– Расскажите нам о себе, – говорит начальница, улыбаясь пухлым ртом, на котором сияет малиновый блеск.
И я вспоминаю, где и когда работала, называя также свои образования и перечисляя все грамоты и благодарности, которые у меня есть.
– У вас такой огромный опыт, но почему вы так долго уже не работаете? – удивляется полная женщина в красивом платье в мелкий горошек, на который я смотрю, как завороженная.
У меня нет такого платья и помады малинового цвета тоже нет. И ногти мои аккуратно подстрижены и подпилены. На мне голубая рубашка в косую полоску и строгие брюки.
И я совершенно, не знаю, что ответить. Я правда не знаю, почему меня не берут на работу туда, где я хочу работать, и предлагают те варианты, которые мне не подходят.
– Вы живете прямо рядом. – Констатирует другая начальница, у которой тоже красивое шелковое платье алого цвета, усыпанное узором. – Губернатор – это ваш сосед.
И я прекрасно помню о том, что в нашем доме живет не только губернатор, но и вся администрация округа. И совершенно не понимаю, какое это имеет отношение к собеседованию.
Мне хочется спросить у дам, которые сидят напротив меня за огромным столом, почему они выбрали наряды одинакового цвета в красных оттенках, но я не спрашиваю этого, потому что немного стесняюсь.
Все они пристально смотрят на меня и пытаются понять, зачем женщине, у которой все есть, устраиваться на работу за копейки. И почему на мне нет бриллиантов и шелковых платьев и нарощенных малиновых ногтей.
– Вы действительно хотите работать? – еще раз спрашивает меня начальник отдела кадров, недоверчиво глядя мне в зрачки.
Я обращаю внимание на то, что на ней тоже очень красивая гипюровая блузка, такого же оттенка, что и платье заведующей. Все эти женщины не нашли другого способа выгулять свои наряды, кроме как, одевшись на работу, как на праздник.
– Да. Я хочу работать. – Еще раз подтверждаю я, протягивая ей свою трудовую книжку и дипломы.
– Но вы выглядите уставшей. – Говорит мне женщина в розовом.
– Вчера я закрыла больничный. – Пытаюсь аргументировать ее замечание я. – Я переболела короновирусом.
– Вы смотритесь проигрышнее на фоне нашей еще одной кандидатки, которая сейчас должна подойти. Ей всего 23 года и она свежее, чем вы. – Говорит заведующая и смотрит на своих подчиненных, улыбаясь улыбкой Джоконды.
И мне хочется спросить у них, разве это не дискриминация – отдавать предпочтение сотрудникам по внешнему виду и по возрасту. Но я не успеваю задать этот вопрос, потому что заведующая ставит на моем направлении отметку и печать и произносит: