Опять забухали сапоги по перрону, застучали подковки по металлу лестницы. Машинист дернулся было посмотреть, кто там к ним пожаловал, да вовремя спохватился. Еще подумает бандюга молчаливый с пистолетом, что он сопротивляться вздумал и стрельнет. Ох, вот же напасть какая…

В кабину вошел давешний парень, что с автоматом. Машинист узнал его по царапине на правом сапоге, которую почему-то заметил, когда его вязали веревками, еще подумал, что такую и кремом не замажешь. Он почувствовал, как его сзади дергают вверх, мол, поднимайся. Ноги у него от страха не действовали, но его дернули посильнее и поставили на подгибающиеся ноги. Начали возиться с веревкой, руки упали, бесчувственные, как плети. В спину подтолкнули, машинист едва не упал, но крепкая рука удержала. Потом он понял, что толкают его к рычагам и кранам, значит, он им еще нужен. Не будут его сейчас убивать, обрадовался машинист. Охранник лежал на полу, лицом к нему, во взгляде его было отчаяние и страх. Машинист только чуть плечами пожал, что он мог поделать?

– Давай, папаша, заводи паровоз и вперед, – парень ткнул его в спину стволом автомата и машинист шагнул еще шаг, руки привычно хотели взяться за рычаги, но не поднимались. Затекли от туго стянутых веревок. Машинист со страхом, что сейчас могут ведь и убить за сопротивление, медленно повернулся и попытался поднять руки, показать, что они не действуют. Он посмотрел вниз и увидел, что пальцы посинели и вены набухли. Тут появилась боль и он, скривившись, принялся растирать кожу. Бандиты молчали и смотрели на него. Вот же гады, чтоб им сдохнуть, выродки недобитые. Он сразу понял, кто это такие. Ведь напали то они почти в десять, это самое время для выродков. Как власть поменялась, так сразу же все стало неправильно. Раньше все в десять часов были бодрые, солдаты песни орали, гражданские тоже старались не отставать, хотя больше ссорились да дрались. А теперь, как десять утра, так хоть ложись и помирай. И никакие пилюли да витамины, что врачи раздают, не помогают. Первое время свет был не мил, хоть вешайся от тоски. А чего спрашивается тосковать, как была жизнь тяжела, так и осталась…

– Растер руки, папаша? Или тебе помочь? – впервые услыхал машинист голос второго бандюги и по коже мурашки побежали от голоса этого. Низкий такой голос, с хрипотцой. Видно, курит много. Может, это он за старшего тут у них, молодой-то помалкивает. Машинист лихорадочно растирал запястья со следами веревок, стало еще больней, но пальцы уже сгибались.

– Этого привяжи к трубам, – скомандовал старший бандит и машинист, уже сумевший взяться за рычаги, осторожно оглянулся. Молодой подтащил охранника к трубам, тут машинисту под лопатку уперся ствол пистолета и хриплый голос сказал: – Давай, папаша, не тяни, поехали.

Машинист со страху даже присел, но руки привычно делали свою работу, состав тронулся, потихоньку набирая скорость. В боковое зеркало он заметил, как от будки обходчика шли двое с автоматами, потом смотреть стало некогда, надо было накидать угля в топку.

– Не разгоняйся, папаша, – снова раздался пугающий его голос, машинист не посмел обернуться, хотя в спину больше ничего не упиралось.

– На переезде притормозишь, папаша. Мы уйдем, а ты дальше езжай себе. Но смотри, – тут бандит кашлянул и машинист вздрогнул. – Смотри, папаша, не вздумай останавливаться до следующей станции.

Машинист усиленно закивал головой, не отрывая взгляда от дороги. Вот и переезд показался, грузовик стоит, по виду военный, с брезентовым верхом. Как и было сказано, сбавил ход до малого, вжал голову в плечи, ожидая выстрела. В зеркало увидел, как первым спрыгнул старший бандит, потом парень с автоматом. Машинист не отпускал рычаги еще минут пять, пока состав набирал ход и только потом повернулся, облегченно переводя дух. Все-таки не убили, сволочи… Охранник сидел, примотанный веревкой к трубам и тупо смотрел на него. Машинист кинулся к нему, развязывать и заметил, что брюки у охранника намокли. Вот же деревня, теперь отдадут под трибунал, растяпу. И мне не поздоровится, это уж точно…

– 6-

При захвате состава никто не пострадал, правда, одному из солдат, сидевших в конце состава с пулеметом, пришлось намять бока. Солдат оказался ловким, только опыта имел маловато. Он успел схватиться за пулемет, но не успел снять его с предохранителя. Малыш с восторгом, рассказал, как на солдатика кинулся Генерал, в прыжке ударив ногой по пулемету и затем скрутивший его в две секунды. Теперь Генерал хромает, отбил ногу. А солдатика связали покрепче, но он уже и не пытался больше сопротивляться. А второй сразу перепугался, оружие бросил, потом плакать начал, чтобы пощадили. Малыш презрительно сплюнул в окно грузовика.

Максим подумал с ужасом, что могло бы получиться, если бы солдат успел снять предохранитель. И сколько ребят они бы сейчас недосчитались. Надо было ему самому пойти. Будем надеяться, что вторая операция пройдет также успешно, там не надо будет никого вязать и обезоруживать. По времени Вепрь уже должен с помощью Фанка «похитить» несколько вагонов с зерном на узловой станции.

Солдат, охраняющих состав, специально взяли неопытных, из гарнизонной части и после прибытия на узловую станцию их снимут и после допросов в полиции отправят обратно. Машиниста тоже наказывать не станут, об этом позаботится Фанк. Через несколько часов сюда прибудет следственная группа, закрутится розыскная машина. Только ничего нового, кроме того, что появилась очередная банда, сколоченная из бывших военных, они не узнают. Все-таки Генерал в этом знает толк, все ребята были в армейской форме, а форма всех делает похожими.

Платки на лица предложил надеть Максим, вспомнив о каком-то старом земном фильме, и это очень понравилось ребятам, Малыш даже предложил резинки приделать, чтобы лучше держалось. Те волнения и страхи, что пришлось пережить охранникам и машинисту, послужат им тренировкой на будущее, все-таки они могут попасть и в настоящий налет, так пусть теперь будут начеку.

Розен проехал еще раз по своему же следу на влажной глине, выезжая на бетонку. Надо было оставить доказательства того, что вагоны были разгружены здесь и консервы вывезены на грузовиках. Розен целый час гонял грузовик туда-сюда, потом с Максимом они минут двадцать топтались в разной обуви вокруг пустых вагонов, создавая следы разгрузки. Выехав на трассу, Розен прибавил хода, через четыре часа они должны быть в столице.