Да, рваный ритм боя мешает... изматывает. Враг ускоряется, сбивается... прилетает лицом в посох, отбивает посох щитом, но открывается для удара кулаком... Локтем в голову и ногой под колено – воевода падает, перекатывается от удара посохом... Так, а второй-то конец посоха с пикой я ещё не использовал. Воевода взрывается серией ударов – меч, щит, меч, меч сверху, щит. Я уклоняюсь и вновь попадаю локтем в голову, на этот раз удар нежёсткий, голову врага уводит вбок. Щит бьёт в бок, разрывая мне стёганку. Посох сверху вниз... удар по голове... нет, по плечу, вновь правому. Пытаюсь увеличить дистанцию – получается, воевода сам её разрывает... Минута боя?

Вдох... Усталости нет, поток идёт по телу, кроме правой руки и правого бока... Выдох... Мы кружим, отдыхая, навязывая свой ритм... А зачем, зачем мне его ритм? У меня есть свой... Замедляюсь... Вдох.

Воевода взвинчивает темп. Меч летает стремительными восьмёрками, щит проносится в сантиметрах от лица. Это его предел и темпом он меня не возьмёт – он это понимает.

В замахе враг разжимает крепление щита, и щит летит мне в лицо... Я отклоняюсь в сторону… Мало. Щит всё же задевает ухо... Но проблема в том, что я слишком отвлёкся, слишком отклонился. Слишком много «слишком», и мои ноги не успевают за руками, а меч Маа Лава летит в шею, а мой посох слишком далеко... Я разжимаю руки и принимаю меч на правую ладонь. Насыщаю руки потоком до предела, до плотности камня, и меч, разрубая мясо, скрежещет о кости. Оставшихся мышц хватает, чтобы сжать ладонь и дёрнуть меч на себя, вырывая его из рук и выводя воеводу из равновесия. Я не левша, и удар левой только слегка разворачивает моего противника, но этого достаточно, чтобы он упал мне в ноги…

Вдох, и мой кинжал покидает ножны... и снизу вверх входит мне под рёбра... Я отшатываюсь... Второй удар – в живот... Враг прижимает меня к себе, поворачивая кинжал в ране... Его разбитые губы растягиваются в улыбке…

Выдох... Боль... Рывок... Силы... нет... В каменеющей руке остатки потока... Я принимаю свою боль...

Бам – грохочет в голове. Поток иссякает... Бам – в голове предвестник отката. Сердце толчками выталкивает кровь из ран... Рывок... Остатки сил, потока я не собираю... Выбираю, откуда они покинут моё тело...

Рука, сложенная в копьё, входит снизу вверх... под рёбра. Бам – приближается откат, и мясо с пальцев руки остаётся на пробитой кольчуге, оголяя кости, острыми пиками пронзающие тело воеводы. Я загоняю руку по локоть... Бам – наступает откат, я сжимаю ладонь. Бам, бам... сжимаю сердце воеводы... Бам – откат высасывает меня... и забирает все силы, весь ядрёнпоток, всю жизнь, прогоняя чужую силу через меня…

Мы падаем... Кинжал, зажатый в руке воеводы, выходит из моего живота, я оседаю на землю... Выдох... как последний вдох... слабенький…

– Сдавайтесь, – хриплю я сквозь сломанные зубы и кровь.

Воины лишь решительнее сжимают своё оружие.

Бам... Последний удар сердца... последний такт потока, и я раскидываю откат на всех…

Дракон сломанной куклой рухнул на землю... Воины, окружающие нас, упали, искажённые болью.

– Он был хорошим товарищем и солдатом. – Слова застывали в воздухе, инеем оседая на подготовленное к погребению тело.

Серая хмарь неба прорезалась редкими лучами солнца. А люди… Люди всегда люди, часть из них реально скорбела. Но в основном, просто потому что так положено – прийти...

Это была моя первая командировка, когда я сопровождал тело погибшего товарища, отправленное его родным. Рассказывал, как он погиб, и тихо, но ожесточённо себя ненавидел... Отцы-командиры знали, что делали, отправляя меня с незнакомым мне, в общем-то, воином из другого взвода. Будь это мой подчинённый, я бы сломался... сломался раньше, сильнее, неотвратимее в тот день... Во мне что-то умерло, но что-то стало сильнее. Это что-то... я…

– Ярин Север союза Могол, вы одержали победу в бою «До конца», всё причитающееся вам будет доставлено в ближайшее время.

Холод имперской тени вызывал приятное ощущение в горящем теле, жар которого проступал даже через все бинты и повязки…

– Границы ваших владений открыты. Протокол битвы соблюдён. Ход боя и его результаты будут доведены до императора.

Тень исчезла, и жар вновь завладевал мной.

– Докладывай. – Сер Ольд нависал над Я Нодом... хоть тот и был сантиметров на десять выше воеводы.

Первую часть про осаду я слушал в пол-уха, хотя там была пара новых для меня моментов... Меня интересовал финал.

– Ярин Север приказал вывести всех боеспособных, пока он будет сражаться с вражеским воеводой, и убить всех, кто не сдастся. Получилось сто пятьдесят воинов и двести ополченцев. Когда мы уже собрались у скалы и построились, то услышали: «Сдавайтесь». Все, кто был в лагере... попадали. Остался стоять только ярин. Потом... то, что заставило всех упасть, добралось и до нас... Ополчение легло всё... Минут через десять стало полегче... и сотня воинов во главе с У Нодом добралась до лагеря. Нежелающих сдаться – около сотни – мы победили, когда давление спало и они смогли держать оружие…