— Все?

— Не все, — сказала Тиннстра, появляясь из руин с мечом и топором в руках. Взгляд, который она бросила на Зорику, был полон отчаянного беспокойства. — Зорика, ты ранена?

— Нет.

— Другой Избранный?

Зорика указала копьем на горящую груду щебня:

— Мертв.

— Покажи мне.

— Осо. — Камни разлетелись в стороны, унося с собой пламя, обнажив тело под ним. Черная одежда. Черная маска.

Тиннстра подошла, посмотрела вниз и плюнула на труп:

— Мертв.

Аасгод сделал несколько неуверенных шагов вперед:

— Это эгрил?

— Избранный, — сказала Тиннстра. Она улыбнулась Зорике, ее лицо было полно гордости. — Ты поработала хорошо. Очень хорошо.

— У реки есть еще трое, — ответила Зорика. — Они напали на Векса, и я...

Тиннстра покачала головой:

— Больше нет.

— Что нам теперь делать? — спросила Зорика.

— У нас нет выбора. Мы возвращаемся. — Тиннстра убрала оружие в ножны. — Покончим с Эгрилом раз и навсегда.

Зорика наблюдала за ней, осознавая, что Тиннстра в чем-то изменилась. Она всегда была клинком, но сейчас стала острым как бритва лезвием из чистой стали. Настоящим воином. В ее сердце не осталось места ни для чего, кроме борьбы.

Именно тогда Зорика поняла, что потеряла и свою третью мать.

— Как вы можете вернуться? — спросил Аасгод, широко раскрыв глаза. — Если Анама мертва?

— Зорика знает, как управлять воротами. — Тиннстра бросила на мужчину взгляд, полный неподдельного гнева. — Мы не совершили те же ошибки, что и ты.

— Какие ошибки? Я... — Аасгод отступил назад, словно пораженный.

— Ты не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Помнишь? — Она прошла мимо него и направилась в сад. Зорика и Аасгод последовали за ней.

Тиннстра направилась прямо к вратам. Дверь, на которую так долго смотрела Зорика, исчезла, их ждала зияющая темная дыра:

— Это все еще работает?

Зорика остановилась на пороге, все еще боясь сделать этот последний шаг. Но Тиннстра была не единственным человеком, который изменился, напомнила она себе. Глубоко вздохнув, она вошла в каменную комнату.

Магия запульсировала вокруг нее. Зеленый свет заструился от ее ног в обереги, проходя сквозь них, пока комната не осветилась от одного конца до другого. Она опустилась в углубление в центре комнаты и закрыла глаза, открывая свой разум, исследуя связи, которые были вырезаны в его стенах. Она могла чувствовать другие места, которые ее ждали, оставаясь вне поля зрения. Она сосредоточилась, и одно позвало громче других, место, находящееся далеко-далеко отсюда. В своем воображении она могла видеть спиралевидный путь, который приведет их в будущее:

— Да, это все еще работает. Я могу перенести нас домой.

— Хорошо. Пока что выходим, — сказала Тиннстра.

— Мы не уходим?

Тиннстра покачала головой.

— Пока нет. — Она повернулась к Аасгоду. — У тебя есть с собой вода Чикара?

Мужчина покачал головой:

— Нет, она в моем доме в городе. Я...

Тиннстра ударила его в подбородок.

Голова Аасгода откинулась назад, и мужчина упал на землю.

— Тиннстра! — Зорика подбежала, когда Тиннстра оседлала тело Аасгода, отрывая полосу материи от его одежды. — Что ты делаешь?

Она подняла глаза с безумной ухмылкой на лице:

— Я хотела это сделать больше десяти лет назад.

— Но он на нашей стороне.

— Ну и что? — Тиннстра связала ему руки, затем ноги. — Подожди меня здесь. Если он проснется, не освобождай его, что бы он ни говорил.

— Куда ты идешь?

— У меня есть неотложное дело. — И Тиннстра ушла. Несколько секунд спустя Зорика услышала, как лошадь ускакала прочь, и она осталась с человеком без сознания у своих ног в руинах дома. Какое-то мгновение она не знала, что делать, чувствуя себя глупо в своих доспехах теперь, когда не с кем было сражаться. Затем она взглянула на дом, думая о мертвых внутри. Ей было наплевать на эгрила, кем бы он ни был, но ее матери заслуживали большего, чем быть оставленными стихиям.

Она сняла шлем, отложила щит и копье в сторону и использовала свою магию, чтобы соорудить погребальный костер. Каждый кусок дерева хранил воспоминание: стол, за которым они ели; каркас ее кровати; книжные полки Анамы; потолочная балка в гостиной; половицы на веранде. Она приносила все новые и новые куски, позволяя слезам литься по мере того, как она помещала на костер еще одну часть своей прежней жизни. В некотором смысле это было уместно — попрощаться со своим домом так же, как она попрощалась со своими матерями, мудрой Анамой и прекрасной Майзой. В конце концов, пути назад не было.