Она не примет мантию власти, если ее дадут, потому что от нее ждут того, чем она не является. Она будет либо править с огнем в крови, либо наблюдать, как сгорает Ковенант. В любом случае, она будет делать это честно.

— Нет, ты не она. Но я думаю, что ты — то, во что мы должны верить, — сказала она, отступая назад, чтобы остальные могли занять ее место и продолжить шествие верности.

Единственными, кто мог ей возразить, были те, кто когда-то заседал в Трибунале и был ближе к власти, чем Уиллоу.

Но Уиллоу уже позаботилась о них, когда обратила Ковенант против них, оставив их умирать в зале Трибунала, где они правили.

Когда последняя из ведьм посмотрела на Уиллоу и передала им обещание слушаться, Уиллоу повернулась ко мне и посмотрела на тех, кого она воскресила. От этой надежды в ее глазах мне хотелось умереть, зная, что именно я должен буду отнять ее у нее.

— Я знаю, что сейчас у нас полный бардак, но мне нужно ехать в Вермонт, — сказала она.

Лоралей шагнула вперед, словно собираясь подойти к Уиллоу, но я взял руки жены в свои.

— Уиллоу, — сказал я, приостановившись, чтобы найти слова для объяснения.

— Она совсем одна, — сказала Уиллоу, и ее лицо озарила прекрасная улыбка.

Слезы навернулись на глаза, когда она задумалась о том, что могла бы дать своей матери без угрозы Ковенанта, который прогнал ее из дома, пытаясь сделать послушной.

— Но я могу вернуть ее.

— Ведьмочка, они не могут остаться, — сказал я, наблюдая, как ее улыбка застыла на месте.

В следующее мгновение она исчезла, и на ее лбу проступило смятение. Она отступила назад, дергая руками, когда я не отпустил ее.

— О чем ты говоришь? — спросила она, глядя на меня так, словно я разрушил ее мир.

— Ты, как никто другой, знаешь, как хрупок баланс. Ты забрала что-то у смерти, — сказал я, наклонив голову в сторону.

Мое лицо болело от борьбы с волной эмоций, которые, как я ощущал, исходили от Уиллоу. Это поразило меня, как удар молнии в грудь, пронзив глубоко в сердце острой болью тысячи лезвий.

— Ты должна отдать это обратно.

— Ты спас меня! — закричала она, вырывая руки из моей хватки и пятясь назад. — Ты не вернул меня обратно!

— Я был готов заплатить цену, чтобы ты осталась здесь! Я был готов убить любого, кого потребует от меня Равновесие, лишь бы у меня была ты, и я ни минуты не буду жалеть об этом выборе. Кого бы ты предложила на их место? — я спросил, шагнув вперед, когда она покачала головой.

Она посмотрела на группу ведьм позади себя, и от мысли о том, сколько смертей ей придется принять, у нее заныло в груди.

Как бы ни хотелось моей ведьмочке притвориться, что она может быть безжалостной, ей было не все равно. Ей было чертовски важно обречь на смерть невинных людей, чтобы спасти тех, кто уже получил свой шанс и потерял его.

— Я не могу просто бросить ее, — сказала Уиллоу, ее нижняя губа дрожала. — Мне все равно, кто это будет, я.…

— Никогда не простишь себя, — сказал я, подавшись вперед, чтобы обхватить ее лицо и посмотреть на нее сверху вниз. — Что, если равновесие потребует, чтобы Эш занял место твоей матери?

Она покраснела и яростно замотала головой, раздувая ноздри.

— Какой смысл обладать этой силой, если я не могу ЕЮ, БЛЯТЬ, ПОЛЬЗОВАТЬСЯ?! — закричала она.

Она зарылась лицом в свои руки, в отчаянии запустив их в волосы.

— Смысл иметь ее, — сказал я, засунув руки в карманы, чтобы не потянуться к ней, — в том, что ты достаточно заботишься о ней, чтобы не злоупотреблять ею, — я грустно улыбнулся.

Ей понадобится мое утешение в тишине нашей комнаты позже, когда она сможет сломаться без посторонних глаз.

А пока ей нужна была моя сила.

Будь на ее месте любой другой, я бы никогда не поверил, что он сможет пройти через всю жизнь, ни разу не нарушив равновесия ради эгоистичной выгоды. Но Уиллоу никогда бы не захотела играть в Бога с чужими жизнями.

— Все в порядке, — сказала Лоралей, наконец-то встав рядом с Уиллоу.

Она не показывала никаких признаков своей ненависти ко мне, ничем не выдавая, что это я лишил ее жизни. Она просто смотрела на племянницу, желая, чтобы та все поняла. Взяв ее за руку, она повела ее к лесу. Я знал, что ждет в этом лесу, в склепе, о котором многие даже не подозревали.

— Упокой нас. Дай нам, наконец, покой.

Лоралей была единственной, кто отправился с Уиллоу в этот лес, уважая святость склепа Гекаты. Может, в нем и не хранились кости, служившие проводником силы, но в нем хранились кости, которые нельзя было вместить в мешочек, который большинство ведьм Гекаты носили на боку.