Все это мгновенно пронеслось в мозгу инспектора Мюска, и он ответил:

– Я понимаю вас, мадемуазель Лассерр... Если вы не возражаете, то я зайду завтра. Предположим, в пять?

Он услышал слабое "спасибо", в котором звучало чувство признательности и облегчения. Связь отключилась.

Однако Робэн Мюска вовсе не собирался уходить. Он закурил сигарету и спокойно направился к лифту. Поднялся на нем до одиннадцатого, а потом ещё четыре этажа прошел пешком.

Мартина жила на пятнадцатом. Мюска шел по коридору и иногда поглядывал в окна на улицу, сохраняя на лице полное равнодушие.

Город сиял неоновыми огнями. Небоскребы вздымались ввысь, и их огни напоминали россыпи драгоценных камней. Не спеша инспектор добрался до квартиры Мартины. В его намерения входило сыграть до конца роль самого примитивного полицейского. Отказ Мартины, который он считал совершенно необоснованным, особенно если учесть её желание выяснить все об исчезновении Рика, заинтересовал его.

– Если она даже выйдет неожиданно, то что за важность. Она же не знает меня в лицо, - бормотал он себе под нос.

Действительно, они общались при помощи светового табло, но на дверях не было телеэкрана, как нередко устроено в нынешних домах.

А ещё он подумал про себя, что не такая уж она дурочка, ведь она сразу ухватилась за то, что он представился другом, и использовала возможность отказаться от встречи, поскольку речь шла о друге, а не просто о полицейском.

Вдруг он замер и напряженно прислушался.

Она не одна!.. Впрочем, это похоже на телевизор...

Действительно, у мадемуазель Лассерр кто-то разговаривал. Но разговор этот все время прерывался, шел в каком-то рваном ритме.

Нахмурив брови, Робэн Мюска приблизился к двери. Он тут же обратил внимание, что из квартиры кто-то посылает сигналы на световое табло, которое работает весьма необычно.

Красная вспышка - перерыв - красная, красная - длительный перерыв красная - перерыв - короткие красные, красные, красные, красные огоньки перерыв - снова красный и долгий перерыв...

– Ну-ка, ну-ка, - забормотал инспектор.

В мозгу его закружился вихрь мыслей, он попытался понять смысл этой таинственной игры.

В то же время его обостренный слух уловил звук голоса. Инспектор понял, что Мартина молчит, а в комнате просто работает телевизор и телепередача прерывается в каком-то капризном рваном ритме, как будто ребенок или животное играет с выключателем.

Однако Мюска заметил, что перерывы в передаче совершенно четко совпадают с миганием светового табло на входной двери квартиры.

"Так, так... Довольно любопытно... Похоже, что речь идет об азбуке морзе... или другом подобном послании на неких таинственных радиоволнах". Хотя если подобное объяснение можно отнести к телевизору, то уж никак не к световому табло, автономно расположенному на двери. И тем не менее что-то здесь есть общее...

Заинтригованный в высшей степени Робэн Мюска, больше не раздумывая, позвонил в дверь.

Глава 4

– Уходи!.. Умоляю тебя!.. Оставь меня!.. Уходи!..

Мало сказать, что Робэн Мюска был удивлен этими словами. Они его просто поразили. Выходит, Мартина Лассерр не одна. Он сразу понял, что она обращается к кому-то, находящемуся в квартире, и что она сильно напугана его звонком в дверь.

Почти тут же табло замигало в ускоренном режиме, и в перерывах послышались звуки какой-то искаженной телепередачи.

Он приложил ухо к двери. Несмотря на хорошую звукоизоляцию, он отчетливо услышал, как Мартина кричит:

– Уходи!.. Будь же милосерден ко мне!.. Кто-то пришел... Это, наверное, полиция!..

– Угу, - пробормотал Мюска, - она явно желает, чтобы этот некто убрался из квартиры... Она, пожалуй, догадалась, что я буду настойчив... Но как же этот тип может убраться, если не через дверь?

По своей профессиональной привычке он заранее выяснил, что квартира не имеет черного хода, а рядом с окнами нет пожарной лестницы. Таким образом, таинственный посетитель, которого выпроваживала Мартина, мог выйти действительно только через дверь.

А тут он и столкнулся бы лицом к лицу с Мюска.

Инспектор снова позвонил. На этот раз внутри наступила тишина. Мюска колебался, раздумывая, как себя вести, но табло загорелось ровным светом и больше не гасло. Возникла надпись: "Входите".

Отворилась дверь, и в проеме появилось лицо симпатичной двадцатилетней, тщательно причесанной девушки. У неё были прелестный носик и большие топазового цвета глаза. Она была очаровательна, эта Мартина, но казалась страшно взволнованной.