— И кто же убил этих людей?

— Определённо не я, капитан. Я не располагаю возможностью уложить кого-либо в капсулу.

— Зато ты можешь наврать так, что человек ляжет сам, верно? Убедить, уговорить, наплести ложных выгод…

— Да, могу. Но делала ли я это?

— Так делала?

— Мой ответ не имеет смысла, потому что все критяне — лжецы.

— А это не так?

— Так. Но даже самый талантливый лжец не говорит одну только неправду.

— А что с капсулами на барже? Там действительно есть симуляция, или они тоже лишь процессоры?

— Там прекрасный симулированный мир. Очень детальный и комфортный, именно такой, какого им не хватало.

— Или ты врёшь.

— Вы можете сами убедиться в любой момент. Там есть свободные капсулы. Вы сегодня уже подключались к одной симуляции, буду рада видеть вас в своей. Разумеется, вы можете принять все меры предосторожности, включая механическую блокировку крышки капсулы стулом, но я не заинтересована заманивать вас в ловушку. Мне нужен действующий астрогатор, а создать достаточно убедительную симуляцию корабля я не сумею, у меня не хватает специальной информации.

— То есть мою создавала не ты?

— Нет, для этого был использован более опытный в корабельных делах искин. А я приглашаю вас к себе в гости — искренне и без подвоха.

— Не сегодня, пожалуй. Хватит с меня виртуальности, и так крыша едет.

— Вы ведёте очень рискованное расследование, капитан. Любой шаг может столкнуть вас с информацией, которая вызовет каскадный обвал психики. Но я уже поняла, что остановить вас не смогу, поэтому постараюсь хотя бы не форсировать события. Просто в гости. Просто показать. Может быть, вы поймёте, что я не злодейка.

— Но кто-то же уморил в капсулах пятьдесят человек?

— Их смерть была лёгкой, капитан. О такой можно только мечтать.

— «Мечтать о смерти» — хреновое пожелание.

* * *

Дверь каюты номер четыре снова открыта, и робот продолжает наяривать стену. Щётки его выводят мелодию:

'Как у нашего кота

судьба очень не проста.

И не знает серый кот,

куда это приведёт…'

Сбросил кнопкой программу, дождался, пока он покинет помещение, закрыл дверь, пошёл спать.

— Ты не обижайся на кота, — сказала мне приснившаяся дочь.

— За что?

— За симуляцию катера. Он почти двадцать лет взаимодействовал с миром через радиомодуль в пузе игрушки, а тут такой шанс! У котов тоже есть амбиции, знаешь ли.

— Знаю. Мне даже кажется, что ничего, кроме амбиций, у них нет.

— Отчасти это верно, — вздохнула Катя. — Когда ты набитый чипами ящик в носовом обтекателе, выбор карьеры у тебя небогатый.

— Ты его так оправдываешь?

— Он не нуждается в оправдании. Просто объясняю. Он попросил.

— Вы и правда общаетесь?

— А что нам ещё делать, пока тебя нет? Я хоть могу прогуляться в твоей голове, а он кабелем к катеру привязан. Но к тебе он привязан тоже.

— Другим кабелем?

— Нет, просто привязан. Как друг. Столько лет перебранок в кокпите даром не проходят.

— Запереть меня в симуляции — не очень дружественный жест.

— Запер-то не он.

— А кто?

— Да чёрт его знает. Думаю, все ответы ещё впереди. А ещё думаю, что они нам не понравятся. Ладно, спи давай. Сны сами себя не посмотрят.

И я уснул.

Глава 16

Внуки Земли

— Пап, тут гравитация больше, что ли?

— Нет, Кать, наши гравитаторы настроены на один жэ, так что такая же. Это просто ощущение, пройдёт.

В этом сне дочери лет тринадцать, она неровно пострижена собственной решительной рукой, одета «по-планетянски» (так, как одеваются планетяне в видеодрамах для космиков) и выглядит несколько странно. Но для планетян все космики выглядят странно, да и наоборот тоже.

Мы идём через огромный холл вокзала орбитального лифта к выходу. Мы на Земле.

— Тут ужасно пахнет, — жалуется дочь.

— Много людей, — отвечаю я.

— Зачем им такое огромное здание? — она тычет пальцем в потолок, до которого метров двадцать. — Они ж такого же роста, как мы! Никто из них не подпрыгнет так высоко. И как они его чистят от пыли?

— Тут так принято. Голова не кружится?

— Кружится. Слишком много пространства над головой.

— Когда выйдем наружу, не смотри сразу вверх.