– Да? – Тетя взяла оба засаленных пакетика. Края у них были истрепаны. – И правда вышел. – Она попробовала и то и другое. – Ладно, все равно другие сейчас не найдем.

Она в последний раз сверилась с рецептом, добавила карамель и отнесла все в предбанник – так называли комнату, в которой были двери в ванную и туалет. Там уже была расстелена на полу чистая простыня. Тетя Маша поставила обе банки на простыню и принялась переливать в них самогон. Он был в полуторалитровых пластиковых бутылках. Ася отошла подальше: очень уж невыносимо пахло.

Тетя Маша распределила самогон на глаз, попросила у Аси:

– Шумовку принеси.

Ася принесла шумовку и, отойдя подальше, смотрела, как тетя перемешивает содержимое. Потом они замотали банки полиэтиленовыми пакетами, перевязали сверху веревочками и накрыли полотенцами.

– Завтра будет готово? – спросила Ася.

Тетя рассмеялась:

– Нет, конечно. Через полтора месяца.

Ася прикинула – почти в конце лета!

– Как раз к Таниному дню рождения? – спросила она.

Тетя поджала губы и стала убирать пустые бутылки.

Ира и Лена вернулись с прогулки и, когда тетя Маша сказала им прополоть грядки, поплелись в огород. Ася ушла к Тане, легла на соседнюю кровать и читала вслух «Капитана Врунгеля».

Капитан шел по морю на своей «Беде». Трепетали паруса, ветер обдувал лицо, и никакая жара была не страшна. Когда яхта ухала с высокой волны, соленые брызги летели в лицо и на голые руки. На камбузе сестры мыли посуду, а на носу корабля, подобно морской деве, стоял и смотрел вдаль раздувшийся Премерзкий.

Через час вспотевшие и красные от жары сестры вернулись с прополки. Они отпросились на дискотеку.

– А я-то думаю, что вы такие послушные, – рассмеялась тетя.

Получив разрешение, Ира и Лена принялись готовиться к выходу в свет: натаскали воды, нагрели ее в двух ведрах, помыли волосы, высушили их полотенцем и вышли на солнце: болтали головами вниз-вверх и туда-обратно – чтобы были пышнее.

Потом втихушку вытащили из туалетного столика тети тушь и тени. Обычно на дискотеку их красила Таня. Но сейчас на просьбу она коротко ответила:

– Отстаньте.

Сестры не расстроились:

– Давай на Аське попробуем!

Аську не спросили, но она была не против и дала себя накрасить. Ее усадили на табуретку посреди детской. Сестры крутились вокруг. Напудрили лицо, и оно стало странным, будто неживым, но веснушки все равно выглядывали. Ася водила по щекам и лбу кончиками пальцев, и пальцы скользили – гладко.

Потом сестры приказали Асе закрыть глаза и красили веки. Тени для век были в отдельной круглой коробочке, коричневые и темно-зеленые. Кисточки касались век, шуршали и покалывали. Потом ее попросили открыть глаза и посмотреть вверх, и Ира, наклонившись близко-близко к лицу Аси, водила кисточкой по нижнему веку, прямо под ресницами. Было щекотно, и кроме кисточки лицо щекотало дыхание Иры, и Ася часто моргала, и Ира приказывала не моргать, но Ася все равно моргала и бесила Иру.

Потом красили ресницы. Тушь была старая, в прямоугольной коробочке и с такой же прямоугольной кисточкой.

– Эх, засохла совсем, – сокрушалась Лена.

– Кипятком ее, может?

– Поплюйте и разотрите, – буркнула Таня. Она повернулась к сестрам и смотрела на сборы.

Поплевали, растерли. Потом еще. Оглядывались на Таню. Тушь не поддавалась. Подогрели чайник и разбавили кипятком. Пока возились с тушью, Ася сбегала в прихожку и посмотрела на себя в зеркале: бледное лицо и коричневые круги вокруг глаз. Тени уходили в стороны стрелками, от них лицо казалось хитрым, как у лисицы.

Когда наконец размочили тушь, вернули Асю на табуретку в детской. Сначала велели закрыть глаза и трогали кисточкой верхние ресницы. Ресницы становились мокрыми, тяжелыми. Потом сказали открыть глаза и смотреть в потолок. Ася с трудом подняла веки. Когда тушь подсохла, моргать стало легче, но все равно ресницы превратились в маленькие бревнышки, и Ася с трудом разлепляла веки.

– Я моргать не могу, – пожаловалась Ася.

– Моргай через раз, – посоветовала Лена.

Взяли румяна – еще одна прямоугольная коробочка, только румян почти не осталось, по краям замерла темно-бордовая краска. Кисточки для румян не нашлось, поэтому Лена повозила по румянам пальцами и потом прямо пальцами стала красить щеки Аси.

– Разотри получше, а то как матрешка, – советовала Ира.

Лена растерла, и щеки стали гореть.

– Ай, больно уже, – сказала Ася.

– Ладно, всё, – ответила Лена.

Они с Ирой встали над младшей сестрой и разглядывали свою работу.

– Вроде ничего.

– Ага.

– Только стрелки мне такие большие не надо, покороче.

– Ладно.

В дверях возникла бабушка. Она оглядела комнату – к чему бы прицепиться. Выбирать долго не пришлось.

– Чово дефку-то напучкали? Как чертовку.