Алан тем временем внимательно смотрел на дорогу, изредка бросая на друга странные взгляды. Он тщательно подбирал слова, но мысль все время ускользала, как сорвавшаяся с крючка форель. Время медленно тянулось, нагнетая обстановку.

– Маргарита в больнице в тяжелом состоянии, – наконец выдавил Алан, вцепившись в руль. – Стабилизировать пока не удалось.

– Что с ней?!

Нет, не обманула пресловутая интуиция, что-то такое Натан и предполагал.

Но почему? Авария? Марго не водит, а в городе о проблемах с общественным транспортом, кажется, не сообщалось. Может быть тяжелая болезнь? Что, если все то время, пока Натан беззаботно наслаждался жизнью, девушка вела неравный бой с раком? Совсем одна. Родных у Маргариты нет, от друзей она бы предпочла скрывать проблемы до последнего. А он, пообещав стать опорой, бросил ее практически без объяснений.

– Много всего, – вздохнул Алан. Его голос наполнился искренним сочувствием, какого не ожидаешь услышать в адрес практически чужого человека. – Почечная недостаточность, проблемы с сердцем, угроза выкидыша…

Натан замер. Даже дышать перестал. По крайней мере, теперь стало понятно, отчего друзья не хотели делиться с ним подобной информацией. Щадили чувства…

Нет, в том, что бывшая возлюбленная нашла себе кого-то и даже готовится стать матерью, ничего предосудительного нет. Сам-то он едва ли не на следующий же день после прилета во Францию резвился в постели со знойной блондинкой, стараясь унять тоску. Только почему сердце так невыносимо щемит и зверски хочется напиться? Самым дешевым суррогатом. До беспамятства. Он не имеет прав на ревность и обиду. Он сам оставил Маргариту! Но чувства не хотели отступать перед голосом рассудка.

– Алан, останови, – хрипло прошептал Натан одними губами.

Прочь! В суету многолюдных улиц! Туда, где все просто и понятно. Где деньги и связи решают все. Где отплясывая в душном смраде среди потных тел, не нужно думать о возвышенном. Где сердце закрывают на замок, а о существовании души лишь смутно догадываются. Это его мир!

Все честно. Все правильно. Но, черт, почему так больно-то?!

– Боюсь, что это невозможно, – усмехнулся Алан, прибавляя газа. – Тут везде запрещающие знаки. Да и я слишком долго ждал.

– Чего ждал? – огрызнулся Натан.

– Чего… – задумчиво, практически по слогам повторил Алан. – Выслушай до конца, ладно? Не перебивай. Все вопросы потом. После того, как ты столь внезапно свинтил в Европу, Марго перестала приходить на общие встречи. Ее никто не дергал, разумеется. Понимали. Лавгут, правда, поначалу очень переживала. Ну, у нее вечно так: роман не сложился, жизнь закончилась. Боялась, что Марго руки на себя наложит. Но, навестив ее несколько раз, угомонилась и она. Маргарита пусть и выглядела подавленной, топиться из-за тебя, идиота, не побежала. Просто с головой ушла в работу. Все успокоились. Я уже и думать забыл, что там у вас случилось, пока одним прекрасным днем Мышонок не пришла домой вся в слезах. Мне не один час потребовался, чтобы ее успокоить…

– Мышонок? Твоя девушка? А она тут при чем? – все же перебил Натан.

Эту историю он слушал с вежливым безразличием. Словно байку про смутно знакомых друзей друзей. Но вот роль девушки Алана внезапно заинтересовала. Пройдоха Картер наотрез отказывался знакомить компанию с подружкой, всякий раз ссылаясь на занятость последней. И, судя по разговорам, это была самая умная, добрая и прекрасная женщина на свете.

– Ну точно идиот, – кивком головы Алан отбросил с лица рыжую челку и с сочувствием посмотрел на друга. – Мышонок она для меня. А для вас – интерн Центрального госпиталя Эми Хартман!

– Ты гуляешь с Хартман?! – изумленный Натан аж подскочил на месте. – Ничего себе новости! И что, никто не в курсе?

Да, новости действительно удивительные. Так, глядишь, и на второй свадьбе в компании скоро погуляют. Хотя представить вместе озорного болтуна Алана и молчаливую скромницу Эми было сложно. Слишком уж разные. Эми не вылезала из дежурств в своем госпитале, а Алан все время проводил в обществе моделей на съемках для глянцевых журналов.

– Я не гуляю с Эми, лопух. Мы живем вместе, – недовольно бросил Алан. Обсуждать свою личную жизнь он явно не собирался. – А что до информирования общественности, так, на моей памяти, один придурок уже наболтал лишнего, – зеленые глаза Алана хищно прищурились, – результат лично мне не понравился. Хотя, конечно, дело вкуса.

Натан замолчал, позволив другу продолжить столь изощренную пытку.

– Так вот, немного придя в себя, Эми рассказала, что к ним в отделение в тяжелом состоянии поступила Маргарита, и ее шансы выкарабкаться приближаются к нулю.У Марго резус-конфликт. От аборта она наотрез отказалась, а сохранить ребенка при таком раскладе довольно сложно. Нужно подавлять иммунную систему матери специальными препаратами. Дальше как в дурацком кино: на дешевые медикаменты у Маргариты началась аллергия, а дорогие ее страховая компания оплачивать отказалась. Ну а главное, с таким букетом щадящий режим жизненно необходим. Отдых, хорошее питание, свежий воздух, а она работала, как проклятая…

– Почему, если все так серьезно?

Натан, конечно, помнил, насколько Маргарита любила свою работу, но рисковать собственной жизнью и жизнью желанного, судя по всему, ребенка было откровенной глупостью. А дурой Марго не была.

– Потому, дорогой друг, – зло проговорил Алан, – что не всем везет иметь богатых родителей. Да и родителей вообще. Хоть каких-то родственников. Некоторые вынуждены сами зарабатывать на жизнь.

Маргарите пришлось продать квартиру, что осталось от родителей – ее единственный серьезный капитал. Я уже молчу про украшения матери. Все, чтобы оплатить лечение. Сейчас она ютится в какой-то съемной каморке. В тот раз ей повезло, но доктор сразу предупредил: добром не кончится. Ей нужны постельный режим и постоянный уход, а она…