— Ещё одно подобное замечание, собака сутулая, я тебе твой язык затолкаю так глубоко в глотку, что достать его обратно будет проще через аварийный выход в твоём организме, — поглядел я на него. А затем обвёл глазами всех, кто шутку «оценил». — И это каждой твари здесь стоящей касается. Архимаги вы или Старшие Магистры — мне без разницы, вызову на дуэль и прибью как псину. Больно, унизительно и кроваво, искалечив так, что даже в Петрограде вам помочь не сумеют. Это ясно?

— Смеешь угрожать моим офицерам, щенок? — вспыхнули глаза старого генерала, что видимо решил прилюдно показать мне моё место. — Кем ты себя возомнил?

— Щенок? Я старше тебя, невежда! — ответил я ему мыслью. — Держи свою псиную свору в узде, иначе я им клыки повышибаю каждому. И не таких обламывал!

— Если бы не военное время, сударь, — заговорил тем временем тот самый шутник. — Я бы вызвал вас на дуэль и преподал урок хороших манер, коль ваши родители не сумели воспитать из своего отпрыска достойного человека!

— Отцом Аристарха Николаевича является предыдущий Глава Рода Шуйских, — скучающим голосом заметила Ярослава, разглядывая кончики ногтей на своей правой ладони. — Матерью — вдовствующая княгиня Ася Шуйская. Из ваших слов, сударь, я могу сделать вывод, что вы утверждаете следующее — родители Аристарха Николаевича невежественные дикари, неспособные воспитать собственного ребенка… А следовательно, раз таков Глава Рода — то и сам Род не лучше, верно?

— Я… — растерялся Старший Магистр.

— Прошу вас представится, сударь, — всё так же скучающе продолжила Ярослава, не обращая внимания на потуги что-либо ответить начавшего понимать, что ляпнул лишнего чародея. — Я сегодня же отправлю сообщение Главе моего Рода, Леониду Шуйскому, являющемуся младшим братом отца Аристарха и, соответственно, дядей данного молодого человека. Должен же мой Глава знать, кто именно должен ответить за оскорбление памяти его безвременно почившего брата, его вдовствующей жены и всего нашего Рода в целом, верно? Вам же могу предложить лишь три часа на то, что бы привести свои дела в порядок, исповедоваться и написать завещание — а затем жду вас на ристалище за городом, где намерена вас прикончить за тяжелое оскорбление, нанесенное моему Роду.

Эк она его, бедолагу… На взмокшего офицера даже смотреть было несколько жалко — насколько я понимаю, по сигналу хозяина он попытался укусить самого норовистого подчиненного, которого желал прилюдно поставить на место, но вот так попал в просак…

Дело в том, что Глава Рода — это не просто должность. Это лицо Рода, и любой его член не может игнорировать оскорбления в его адрес, если не хочет прослыть трусом и ничтожеством. Генерал-майор, пожилой и явно привыкший к штабным кабинетам больше, чем к полю боя моложавый франт, был чем-то похож на Онисимова… Но лишь внешне — от подбивающего клинья к Ярославе чародея чувствовалась аура опытного бойца, привыкшего проливать и свою, и чужую кровь. Несмотря на всю свою напускную смазливость, этот человек стал Архимаг вопреки, а не благодаря — и пусть по меркам себе подобных был довольно средним, но не одной лишь силой и знаниями боевые маги живы. Тут, как и среди бойцов, солдат и прочих людей, регулярно имеющих дело с риском для жизни, нужно обладать соответствующим духом. Я пока только осваивал свои новые возможности в восприятии Магией Души, но принесенная недавно опрометчиво клятва вновь слегка укрепила моё владение этой странной силой — и потому я на уровне инстинкта чувствовал, что Онисимов боевой офицер, честно выгрызший в боях своё место под солнцем. Человек, омытый кровью и смертью в достаточной мере, что бы не возникало вопросов к его генеральским лампасам…

А вот шутник Старший Магистр был скорее кабинетным червем, взявшим, к тому же, свой ранг за счет алхимии. Еле-еле, на соплях и слезах, с тусклой аурой, в которой от боевого мага, каким он должен быть, не ощущалось ничего. К моему удивлению, кстати, в свите Добрынина таких было странное деление — треть вот Старших Магистров были вот такими же слизняками, две трети же довольно суровыми офицерами, пропахшими кровью, потом и порохом, пережитыми испытаниями и многочисленными шрамами да отметинами (которые я, наконец, начал видеть) на аурах. И пятеро присутствующих здесь армейских Архимагов тоже были такими же — опытные, видавшие виды вояки. Странный состав — если присутствие последних здесь, на линии предстоящих боевых столкновений я полностью понимал и был рад, что сюда отправлены такие кадры, то вот первые… Это что, его личные подпевалы? Или кто они там?

Но возвращаясь к нашим баранам — Старший Магистр, рискнувший влезть в мой разговор с Магом Заклятий, стоял, обтекая, и не решаясь вмешаться. И что самое для него поганое — вмешайся сейчас сам Добрынин, это будет воспринято как протекционизм с его стороны. Нет, в целом — это вполне ожидаемо, как никак это его человек… Но ведь Ярослава дама такая, весьма своевольная — попробуй генерал-аншеф всё просто замять, она может ему в лицо заявить, что это дело исключительно Рода Шуйских и того аристократического семейства, к коему принадлежит его юморист…

— Не думаю, что он имел ввиду что-либо, могущее оскорбить Род Шуйских, — подал голос Онисимов. — Но понимаю и разделяю ваше негодование, госпожа Ярослава. И приношу свои искреннейшие извинения за моего товарища. Андрей Сергеевич иногда бывает несдержан на язык, но право слово — у нас впереди немало сражений, битв и схваток с многочисленным и сильным врагом, что посягнул на наше с вами Отечество, так не будем же, на потеху и радость ворогу, разбрасываться жизнями, особенно старших магов! Искренне прошу у вас прощения за его слова… И Андрей Сергеевич тоже просит, верно я говорю, коллега?!

Взгляд, брошенный чародеем на «коллегу», был достаточно красноречив, что бы тот немедленно согнулся в поклоне:

— Прошу прощения, прекрасная госпожа, — залопотал он. — Воистину правду говорят святые отцы… Язык мой — враг мой! Я ни в коей мере не собирался оскорблять ваш почтенный Род!

— Я не понимаю, господа чародеи, двух вещей, — подняла, наконец, взгляд от своих ногтей моя родственница. — За что должен извиняться Виктор Иванович, ничем меня не оскорбивший? Право слово, сударь, я на вас нисколько не обижена и претензий не имею.