*************

– Когда клеть откроется – погоди, не стреляй, – крепче прижал Олег приклад автомата к плечу. Кроме револьвера, охотник вооружился взятым у убитого Темноврата пистолетом, а скиталец подобрал хороший фонарь. Мощный луч озарял лифтовую площадку, помогая прицелиться в двери. Безымянный явно хотел поскорее разделаться с тем, кто сейчас поднимается наверх. Внутри юноши клокотала неутолённая месть и желание отличиться:

– Этот выродок повинен в гибели моего друга! Он украл твою девицу, и её, как пить дать, тоже сгубил! – рычал парень.

– Ну, это мы ещё посмотрим! – ответил Олег.

– Внизу Навь – они возьмут её силой, а если не захотят, то просто убьют! Думай о мести, сказалец, не жди добра, убей за обиду!

– Если схватим их главаря, то выберемся из Кроды! – напомнил скиталец. Охотник промолчал, недовольно сверкая глазами. Подъёмный механизм остановился, клеть замерла где положено, но никто не выходил. Олег осторожно подступил к решетчатой двери, но тут в неё изнутри кто-то громко ударил. Забормотал неразборчивый, сдавленный вой, и в следующую секунду из кабины вывалился человек в тёмных лохмотьях – обросший и грязный, он упал на четвереньки и жалобно заскулил.

– Кто это?! – поразился Олег. Безымянный не стал отвечать, только подошёл к мужчине, схватил его за длинные волосы и быстро ударил ножом точно в горло. Вздрогнув, безумец судорожно вцепился в смертоносную руку. Лишь перед гибелью глаза его прояснились, но почти сразу остекленели.

– Что ты наделал?! – воскликнул скиталец.

– Гнилая кровь – выродок, мерзко касаться его! Такие не достойны жить в Явьем мире, – отбросил тщедушное тело охотник. – От сестры или тётки родился, или впал во власть чёрной души. Таких сразу надо гнать от себя или резать, покуда не навредили. Неужто ты забыл уклад Навьего племени, а сказалец?

– Он ведь тоже человек…

– Навь – не люди. А это – мой враг, – коротко отрезал юноша и зашёл в клеть. Внутри закопчённой кабины больше никого не было. Нерв бесследно исчез – наверное, вышел на одном из нижних горизонтов.

– Торопись, сказалец. Мне надо совершить месть. Ты всё ещё хочешь спасти девицу? Кто она тебе? Дочь? Жена? Сородич?

– Зовёт дедом – значит, выходит, что внучка… – отозвался Олег, пока проверял рожок автомата. Он заранее переложил гранату поближе, в нагрудный карман. Никто не мог знать, что ждёт их внизу, в самом Пекле. Клеть вздрогнула и отправилась на нижние горизонты – туда, где уже много Зим пылает пожар.

*************

Лиска как могла вжималась в решетчатую ограду вокруг ствола шахты. Серые глаза воровки с испугом смотрели на медленно подходившего к ней старика.

– Стой! Меня нельзя трогать, у меня среди Нави много друзей!

Но старец лишь улыбнулся:

– Не обманывай, бесполезно – я любую ложь слышу. Враньё человеческое – как полог над истинной, да-да – полог. Но для Нави покров кривды так тонок, что любую ложь мы видим насквозь.

Старик нагнулся над сумками с едой и начал перебирать драные лямки.

– Ишь ты, умный какой! А сам врал – я всё слышала! – вдруг выдала Лиска. Ведун с удивлением посмотрел на неё, а девчонка храбрилась. – Когда Нерву говорил, что в племени для колдунов больше нет ничего, а сам что-то прячешь!

Старик быстро прижал длинный палец к губам и, полусогнувшись, затрясся, умоляя Лиску не кричать слишком громко. Позабыв о требах в сумках, Ведун шагнул к испуганной девушке, но она ещё больше вжалась в ограду, не выпуская свой побитый фонарь.

– Не бойся, мы перестали пытаться продолжить свой род с чернушками. Некому больше пытаться, да-да, некому. Когда-то в племени было четыре сотни охотников, наши норы прятались так далеко от горящей земли, мы жили сыто, у нас были семьи – наши любимые весты и дети с душой сильного Волка. Я вёл наш род с первых дней, я помню самые первые жестокие Зимы, я знаю, как всё началось, да-да, я это знаю, и думал, что всё делаю правильно, как мне велела Чёрная Матерь. Двадцать Зим племя Исхода не мёрзло и не голодало…

Старик обернулся, словно заметил в густой темноте невидимое для Лиски:

– Всё с людей началось и ими же будет закончено. Люди – настоящие цари надземья. Зачем Нави сила, зачем Волк внутри и страшное колдовство – чтобы уметь от людей защищаться. А люди и доселе, и впредь хотели нас погубить – нашли норы Исхода, воевать с нами начли, убивали. Им хотелось вырезать наше племя, они никого не щадили. А ежели над родом беда, мы бросаем обжитые межени и уходим искать новые норы. Так мы и сделали – племя Исхода оставило логово, чтобы найти новый дом. В войне сгинула половина охотников, но у нас осталось много вест и чернушек – мы верили, что сможем воспрянуть!.. Однако долгие дни холодов приближались. О том, чтобы вырыть новое логово – нельзя было и думать. Потому мы пришли в эти тёплые шахты. Ежели бы у нас хватало мужчин, мы бы убили всех колдунов, но я не рискнул воевать с человечьей общиной опять, и горько жалею об этом…

Голубые глаза старика устремились к крепёжным балкам на сводах. Он как будто смотрел сквозь сотни метров подземной породы и тяжело вздохнул:

– Мы пробрались в горящие шахты, чтобы пережить Долгую Зиму. Я до сих пор слышу то, что случилось здесь в стародавние времена, когда вспыхнул пожар. Люди хотели затушить огонь, согнали много железных машин и с великим трудом обустроили, чтобы горело подальше отсюда: топили тоннели, душили пламя белёсой пеной, ставили запоры для воздуха. Но вовремя унять пожар не успели, пришла лютая стужа, и люди сбежали от шахты – бросили и огонь, и машины. Пожарище до сих пор рвётся наружу, прокладывает себе путь через трещины, горит сильно и близко к надземью, так что дома кродов изредка проваливаются в жаркое Пекло…