Скиталец задумался. Воровка лихо зыркнула серыми глазками – она играть чужую роль не боялась, а вот Олег опасался…

– Да ты не робей, ведь я неспроста такое придумала! Ты же много знаешь о Нави, ещё в Чуди про тебя говорили! Обучишь меня самому главному, а с остальным, я уж как-нибудь справлюсь! Ведь нам кушать нечего, не монеточки нет, а цена простых слов всем известная!

Только вот не по душе Олегу были такие обманы, а самое главное – в них слишком рисковала девчонка. Скиталец давно привык решать свои беды сам. Восемнадцать Зим подряд Олежка прожил один и давно никто не звал его ласковым именем. Трудные это были годы, и хоть лето отогревалось, а люди всё равно жили тяжко. Многого он в пути насмотрелся – такого, что и в сказаниях никаких не расскажешь. Боялся он за девчонку.

– Не должны мы обманывать. Если подумают, что ты водишься с нечистой силой, то могут убить. У домовых всё лето идет Большой Мен, может удастся за грош моё огниво продать или плащ?

Лиска вздохнула так, как будто все её мечты развалились:

– Тогда остаётся мне только милостыньку просить, как делала раньше. А в Доме попрошаек не любят. А если украдешь чего и попадёшься, так сначала тебя отдубасят, потом сторожа в тёмный угол посадят, а на утро закопают по самую шею. И вот сидишь ты избитая в холодной земле, а все вокруг ходят, плюются, да ещё обзываются…

– Да ты что?! Зачем же до такого-то доводить?! – поразился скиталец.

– А как?! – со злостью рявкнула Лиска. – Ты разве не голодал никогда?! Да не то чтобы раз не покушал, а целую неделю ни жрамши! Когда живот от голода схватит, ни о чём больше думать не можешь, тебе всё едино! Но если ты мне Навью быть не позволишь, тогда...

– Ладно-ладно! Хорошо... – сдался Олег. – Будешь Навью, но, говорю тебе, дело кончится худо!

– Ура! – подпрыгнула девушка. Она была так рада сыграть кого-то нового, что Олег лишь с тоской покривился. Но, не замечая этого, Лиска подскочила к нему и затараторила:

– Расскажи мне о подземниках! Да побольше, чтобы я походила на дикое племя точь-в-точь, чтобы меня не узнали!

Скиталец вздохнул, нагнулся к погасшему за ночь костру, взял оттуда остывший уголёк и быстро провёл под глазами девчонки две чёрные полосы. Лиска счастливо улыбнулась, а Олег вспомнил другую улыбку – клыкастую, но полную нежной, тоскливой любви.

*************

– Навь не воет и не рычит. Все о них думают, что подземное племя хуже и безумнее Дивов. Во общинах Навь за людей не считают и кличут чудовищами. Да они и сами себя людьми не назовут, ибо верят в Волков и пестуют в себе Волчьего духа. Навь охотится стаями и лишнего не болтает. Каждый взгляд у охотников – словно удар от ножа, быстрый, чёткий и твёрдый. На оседлышей глядят исподлобья, как на жертву или врагов, а если им что не нравится, тогда и увидишь их Навий оскал...

Олег прервался, отошёл чуть подальше от Лиски и оценил свою нехитрую работу. Кроме взъерошенных рыжих волос и сажи на безобидном лице, он перетянул её пояс ремнём и повыше закатал рукава. Теперь воровка выглядела пострашнее, хотя маленький рост и худощавое тело убавляли ей злобности.

– За Волчонка из молодняка, пожалуй, сойдешь, но не больше. Да вот и клыки не заточены, но с этим уж ничего не поделать...

Лиска попыталась оскалиться, но вместо волчицы у неё выходила какая-то полоумная белка.

– Если бы Навь такие рожи корчила, люди не со страха, а со смеху бы помирали. Ты видела когда-нибудь волка?

– Только дохлых на рынке. А живых, к счастью, видеть не доводилося.

– Тогда вспомни того, кого ты ненавидишь. Есть такие люди на белом свете? Посмотри на меня, как на того человека…

Скиталец осёкся, глаза Лиски стали похожи на два осколка хмурого неба. Девушка смотрела на него с ледяной ненавистью, и взгляд этот правда походил на взгляд Нави – в нём сверкала лютая ярость обиженного на весь мир существа. Но серая твердь вдруг задрожала и по щекам Лискиным хлынули слезы. Быстро спрятав лицо в согнутый локоть, она отвернулась.

– Что с тобой? Кого ты вспомнила? – спохватился скиталец.

– Никого!.. Есть взаправду такой человек, которого я ненавижу. Почти забыла ублюдка поганого, а ты мне напомнил!

Олег снова засомневался, взглянул на зарёванную сироту и из груди его вырвался тяжкий вздох.

– Лучше нам тогда Навью не претворяться. Их боль в одиночестве, никогда они не покажут своих слёз чужим...

– Нет! Всё хорошо у меня! Я не разревусь больше, чем хочешь клянусь, дедушка! – торопливо запричитала девчонка. Она даже схватила Олега за руки и с надеждой заглянула скитальцу в глаза. – Всё у нас ладненько выйдет! Смотри, вот я уже улыбаюсь!

Уголки губ девушки дрогнули и на лице появилась улыбка – столь честная, правильная, что Олег сразу понял – воровка лжёт, не хуже Нави может спрятать в себе настоящие чувства, а напоказ выставить пустую весёлость и бестолковое счастье.

– Идем, дедушка, нам точно поверят! В Доме славные люди живут, они нас не тронут! Нам ведь и нужно самую малость – пара звонких монеток или немножко еды, и дальше пойдём с тобой, в Китеж, как собирались!

– Дожил я до седин, ребёнка в лесу прокормить не могу!.. – сокрушённо покачал головою Олег.