– Что же, теперь мне все понятно.

– Но что тебе понятно, что?!
– набрасываюсь я на него.
– Я знаю только одно: этого не может быть, не может! Неужели ты в самом деле веришь Алеку, что это была эпилепсия?!

– Нет, друг, - спокойно отвечает Влад, - это была кессонная болезнь. Алек со Станко ещё многого не знают в этой жизни.

– Но как, как у человека может появиться кессонка после такого кратковременного пребывания на глубине сорока метров?!
– едва не стону я. И почему в его легких не было воды?

Влад молчит.

– И вообще, как ты объяснишь его способность видеть в абсолютной тьме? Или его нечеловеческая сила, она тебе тоже понятна?!

– Нику, - говорит Влад неожиданно, - дай мне свою руку.

Он берет мою ладонь, и вдруг я почти физически начинаю ощущать, как в меня вливается что-то успокоительное, расслабляющее.

– Нику, - продолжает мой собеседник, - все дело в том, что Станко - не совсем человек.

Как это ни странно, но Владово объяснение почему-то кажется мне совершенно естественным.

– А-а-а, - отвечаю я, - тогда мне тоже все понятно. Но кто же в таком случае Алек?

– Алек?
– Влад задумывается.
– Алек - это тот, кому Станко должен подчиняться.

Я киваю головой.

– Нику, ты попал в очень опасную историю, и будет лучше всего, если ты на некоторое время отойдешь от активного участия в исследованиях. Я гарантирую тебе любой легкий недуг на твой собственный вкус.

На какое-то мгновение я замираю с открытым ртом, но тут же овладеваю собой.

– Я не сделаю этого, Влад, - говорю ему решительно, - и очень прошу не принуждать меня к позорным поступкам. Я пока что ничего не понимаю в этой истории, но одно тебе могу сказать твердо: во всех случаях я на твоей стороне. Но чтобы быть полезным, нужно знать хоть что-нибудь...

Влад долго молча смотрит на меня.

– Я не знаю, имею ли на это право, - в конце концов произносит он. Возможно, скоро ты узнаешь обо всем, и тогда сможешь осознанно сделать свой выбор. А сейчас идем в лагерь, ребята нас уже заждались.

Он поднимается, но я хватаю его за руку.

– Влад, скажи мне, если можно, кто ты?

Он колеблется лишь один миг.

– Я - сотрудник службы Планетарной безопасности.

– А что, разве такая есть?
– немного удивляюсь я.

– Есть, - отвечает Влад, смотря мне прямо в глаза, и улыбается одними уголками губ.

Я не припоминаю, чтобы ещё когда-нибудь так желал плохой погоды, как сегодня. И совсем не потому, что мне надоело жгучее солнце, теплая вода или почти полное отсутствие ветра, нет. Просто хочется расслабиться, побыть хоть немного в одиночестве, проанализировать в спокойной обстановке все, что случилось, а до воскресенья, когда мы решили сделать выходной, ещё целых два дня. И нужно бы в конце концов серьезно поговорить с Владом, потому что за время, истекшее после нашего предыдущего разговора, у меня возникло столько новых вопросов, что я уже не в состоянии своими силами отбиваться от них.

Мы тщательно делаем вид, что ничего не случилось, но глупо было бы надеяться, что все останется, как и раньше. Правда, мне тяжело понять, а поэтому и до конца поверить в сказанное Владом об Алеке и Станко, но во взаимоотношениях между мной и ними появился холодок, которого не растопить никакими, даже самыми искренними, стараниями. И наоборот, мое душевное влечение к Владу переросло в стойкое чувство приязни, и я с удовлетворением ощущаю с его стороны то же самое. Жаль только, что никак не удается найти немного времени, чтобы прогуляться с ним где-нибудь подальше от лагеря и прояснить хотя бы те вопросы, которые волнуют больше всего, потому что говорить о таких вещах в палатке при тихой безветренной погоде просто опасно.

Все эти три дня, прошедших после истории со Станко, в море с нами выходит Влад, а сам потерпевший остается на береге для восстановления прежней формы. Правда, Алек уже начинал ворчать, что не следует так жестоко наказывать парня, но мы с Владом настояли на том, чтобы продолжить ему каникулы ещё на два рабочих дня. Алек вынужден был согласиться, но сделал это с большим неудовольствием, и я ощущаю, что он подозревает меня в заговоре с Владом. Боже мой, как бы дорого я заплатил, чтобы понять в конце концов хоть что-нибудь!

А моя мечта о плохой погоде, кажется, начинает сбываться. Ветерок, который под вечер обычно стихает совсем, сегодня решает положить конец всем надоевшему однообразию и становится заметно свежее. Волны, хотя и продолжают оставаться ещё совсем небольшими, все заметнее сказываются на движении катера, а над горизонтом появляются первые за все время нашего пребывания на Бермудах облака. Мысленно поприветствовав их, я бросаю последний взгляд на экран "телевизора" и поднимаюсь с места наблюдателя, чтобы сменить Влада за рулем, когда вдруг что-то заставляет меня задержаться. Я ещё не успеваю сообразить, что именно, а Алек уже поднимает руку и коротко бросает водителю: