Даже Мила оценила красоту ужина. От нее похвала была особенно ценной.

Она вообще была очень милой, не спорила со мной, делала все уроки, сама показала дневник и покаялась за тройку по английскому.

– Папе не говори, пожалуйста, – попросила она, когда я не сдержала печального вздоха.

Игнорируя упоминание отца, я сказала:

– Какие ошибки? За что три?

Мила принесла тетрадь и показала предложения, которые переводили в классе. Я удивилась, потому что у нее было всего две ошибки. Можно было и четверку поставить. Странно.

Мы разобрали с ней все недочеты, и Мила почти веселая пошла в ванную.

Динар быстренько разобрался с уроками и рубился в приставку.

Никто из них ни слова не сказал об отце.

Я чувствовала, что Мила не зря смотрит на меня очень внимательно, но решила пока ничего не говорить. Надеялась, что Тим передумает…

Сама не знаю, на счет чего у меня была надежда.

Даже если он передумает жить с любовницей, я не готова все забыть.

Да и вряд ли такое случится.

Но я рассчитывала уговорить его пообщаться с детьми. В памяти всплыли откровения какого-то певца о разводе. Он рассказывал, что, перед тем как уйти, долго общался с детьми, чтобы не травмировать их, сохранить отношения и теплоту.

Да, я все еще верила в чудеса. Однажды за мной пришел принц и забрал в свою красивую жизнь. Может, он и уйдет красиво? Или хотя бы достойно.

Конечно, я рассчитывала, что беременность тоже смягчит Тима.

В пятницу я отвезла детей в школу, созвонилась Риммой. Она обещала забрать их после уроков к себе в гости на выходные.

У меня появилось свободное время. Чтобы не накручивать себя перед встречей с Тимом, я тоже решила поплавать, устать и приготовить что-нибудь полезное, вкусное, красивое.

Но планы не осуществились. Не успела я переодеться после плавания, в шкафчике зазвонил телефон.

Даже звонок звучал грозно. Не взглянув на дисплей, я почувствовала, что звонит Тимур. И не ошиблась.

– Где тебя носит, Лена? – заорал он в трубку, не утруждая себя приветствиями.

К горлу подкатил ком, глаза защипало. Он все время так делал. Просто орал, если был не в духе. У меня не было сил дать отпор, а оправдываться я считала ниже собственного достоинства. Я ведь не преступница какая-то.

– Дети в школе давно. Почему тебя нет дома? – продолжал рычать Тим.

– Я в бассейне. Плавала, – просипела я.

– Живо домой дуй. У меня дела. Я не собираюсь ждать тебя вечность.

Я хотела сказать, что он мог предупредить заранее. И вообще у меня тоже есть дела и потребности. Бассейн – это полезно и все такое.

Но Тимуру все это было неинтересно. Он бросил трубку.

У меня тряслись руки, пока я одевалась. В машине я почти ненавидела себя за трусость, потому что торопилась так, что не досушила волосы.

Интересно, если я заболею, Тимур хоть капельку раскается за свое безобразное поведение?

Скорее всего – нет. Скажет, что сама виновата.

Муж меня не разочаровал.

Он заметил влажные волосы, едва я вошла.

– Лен, почему волосы мокрые? Еще и без шапки! Ты иногда хуже Милы. Что за девки у меня безмозглые, – начал он ругаться с порога.

– Неужели твоя новая девка умнее? – не сдержалась я.

Тим сузил глаза и процедил:

– Ты лучше завязывай со своим тонким сарказмом. Я пытаюсь…

– Расстаться по-хорошему, – закончила я за него. – Помню.

– Вот и молодец. Сделай кофе.

Надо было послать его в жопу с чертовым кофе, но я решила не лезть в бутылку. Тим и так был не в духе, а мне нажать кнопку несложно.

Я разулась и прошла на кухню. Тим сидел за стойкой. Пока я доставала чашки и включала кофемашину, он отсчитал из бумажника деньги.

– Двадцать тысяч, – сообщил муж, бросив наличку на столешницу. – Детям. На месяц.

У меня волосы зашевелились везде, где были.

– Ты шутишь, Тимур?

– Я абсолютно серьезен, дорогая. Что тебя не устраивает?

– Этого мало.

– На еду хватит. За квартиру, школу, бассейн и футбол я сам буду платить.

Я очень сомневалась, что этого хватит на еду.

– Ты в магазин когда заходил последний раз, Тимур? – поинтересовалась я.

– Если не хватит – позвонишь. Я переведу. Но лучше научись экономить, Лена. Ты последнее время разбрасываешь деньги, как фантики. Я вообще-то работаю, как скотина, чтобы вы жили в шоколаде.