Мне нравилось бывать в тех двух комнатах, которые были свалкой для вещей. Так было интересно, потому что там я могла смотреть в окно. В зале, на кухне и комнате Хозяина окна были затянуты светлой тканью так, что я с трудом могла различать силуэт Хозяина, когда он выходил за дверь, а также я могла определять, когда начинается день, а когда приходит ночь.

Хозяин был немного наивен.

И действительно мечтал, что по его методике вскоре будут учить детей. И не в школах, как сейчас, а исключительно дома. Иногда он читал мне свою книгу, я мало что понимала, о чем он там пишет.

Но в целом я начала догадываться, что другие Хозяева не так сильно любят своих детей, потому что не хотят их воспитывать. Они отдают их в специальное место, где их обучает один человек. А потом забирают их домой и цикл повторяется.

– Вот скажи мне, Катька, разве может один человек уследить сразу за тридцатью детьми? – сокрушенно мотал головой Хозяин.

Я не знала, сколько это, тридцать детей. Но понимала, что это очень много. Я представляла огромную комнату, больше, чем наша. Вся она была устлана лежанками, как у меня и на них сидят девочки. К ним никто не подходит, с ними никто не разговаривает. Они страдают, потому что хозяева отдали их в это место. А вечером их забирают, но дома на них тоже не обращают внимания.

Хозяин считал, что в лживой системе заложено много зла. Из его книги я понимала одно, систему нужно менять. И каким-то образом я ему в этом должна была помочь, когда вырасту.

Из его книги я узнала о таких истинах, как самопожертвование, сопротивление злу, бескорыстие, и любовь к Хозяину. Он говорил, что в наше время детей этому не учат. Поэтому потом все очень сильно страдают, а в итоге страдает государство.

Иногда его друг спорил с ним, что-то доказывал ему, но Хозяин был неумолим. Он от него отмахивался: народ – не идиоты. Все увидят, что такое правильное воспитание. Моя Катька станет первым примером. Потом твоя… А потом появятся клубы родителей, кто начнет дрессировать своих детей с рождения.

Народ все поймет, народ может, все выносит, принимает. Народ как настоящая любовь. Надо только правильно учить. Моя книга откроет глаза на многое!

– Да, ты переоцениваешь народ. Люди глупы, может быть, кто-то и примет твою философию, как я, например, но остальные… – друг Хозяина мотал головой и кривил лицо. Он не верил в то, что все это изменится.

– Понимаешь, брат, я вижу результат. Я предвижу его! Я как Катьку начал воспитывать, мне как глаза открылись! Я даже думаю, может быть, купить еще одну такую Катьку, только боюсь упустить что-то в воспитании.

– А че ты боишься? Хорошая идея, купи несколько таких мелких, я кстати, тоже об этом думал… – гость наливал себе мутную жидкость из зеленой бутылки.

– Катька – мой научный эксперимент, из-за других детей могу упустить что-то. Вот выдам ее замуж, а потом начну делать новых людей. Куплю столько детей, сколько смогу!

Я слушала и не понимала, о чем они говорят. Я не представляла, как это будет, если Хозяин приведет других детей. Ведь это будет противоречить тому, что он ненавидит. Комната со множеством детей… Это будет как раз то, что он называет школа. У меня это никак не укладывалось в голове, но я никогда и ничего не спрашивала. Да и разговаривать мне не разрешали. Хозяин всегда говорил, что хорошие дети должны молчать. А я была хорошей.

Когда он уходил из дома, я часто разговаривала. Я повторяла слова и фразы. Хозяин оставлял мне включенным телевизор с новостями. Я их смотрела и повторяла-повторяла-повторяла.

***

Гость часто приходил к нам. Они планировали публиковать книгу, дорабатывали ее. Я не могла понять разговоров о «бизнесе» – слишком много слов, а запахи одинаковые. Хозяин приходит домой и пахнет противным сигаретным дымом.

В один из дней Хозяин сказал, что мне исполнилось четырнадцать и мне пора уже начинать выходить на улицу, чтобы научиться “вести себя на людях”. Что это значит, я не знала, но меня немного пугало это что-то новое. Мне было комфортно в нашем доме, и хоть я и не потеряла любопытство к тому, что находиться за дверью, меня почему-то пугала мысль о том, что находится ТАМ.

А еще я чувствовала, что близится время, когда Хозяин передаст меня к какому-то другому Хозяину.

– Я, скорее, не просто твой Хозяин, я твой воспитатель. Почти родитель. – сказал мне мужчина. – А твой муж станет для тебя полноценным Хозяином. И у вас будут у самих дети.

Я была в ужасе. Я не хотела другого Хозяина, не хотела детей. И одно я понимала точно, если настал момент выходить за эту дверь, то ужасное время уже близко. Впрочем, спорить я не могла. Да и не знала я, что это такое. Хозяин меня еще в глубоком детстве отучил сопротивляться.

– Не отходи от меня ни на шаг, поняла? Голову не поднимать! Если увидишь кого-то чужого, просто не поднимай голову!

Я кивнула. У меня сердце буквально выпрыгивало из груди! Неужели я выйду за эту дверь?!

Свежий воздух! Множество незнакомых запахов в один момент ударили с такой силой, что у меня закружилась голова и я упала.

– Эй, ты чего на ногах не держишься? Ты должна ходить на двух ногах! – покачал головой Хозяин. Он всегда ругал меня, если я пыталась ползать или ходить на четвереньках.