Я на пару секунд задумался. С одной стороны, так ожидаемого мной сообщения о новом задании не выскочило, а с другой мне все равно нужно ждать Макса.

— Почему бы и нет? — согласился я.

— Ну вот и славно. Сигай сюда, — ответил дед с зажатой в зубах трубкой.

Разбежавшись я не без усилий перепрыгнул старый забор. Специально прыгнул повыше, боялся, как бы его не зацепить, вот бы дед посмеялся. С моей единицей ловкости надо быть поосторожнее.

Сам старик уже бодро ковылял между грядок опираясь на трость, а ветку нес на плече. Я поспешил за ним.

— Меня Фнолом звать, а тебя, сынок? — бросил дед через плечо.

— Скальтер.

— Ну, будем знакомы.

Миновав грядки, мы, через небольшую дверь зашли под навес. Внутри было темно, свет проникал только через открытые под потолком широкие, но невысокие окна. Когда мы проходили мимо инструмента, составленного в углу, дед легонько стукнул тростью старую лопату с коротким черенком, на половину сломанным у основания.

— Возьми-ка, — сказал он мне полуобернувшись.

Через еще одну дверь, висящую, на одной петле мы попали во внутренний двор. Слева от нас стояла слегка покосившаяся изба, а справа на всю длину двора вытянулся хлев, упиравшийся в высокий забор. Главных ворот я не видел, видимо они скрывались за углом избы. По утоптанной земле двора бродили несколько кур.

Мы с Фнолом расположились на массивной скамье спиной к высокому крыльцу, крыша которого отбрасывала густую тень.

— Держи, — протянул мне дед небольшой топорик. Я даже не заметил, когда и где он его подобрал.

— Ты старый черен достань, да эту ветку подгони по размеру, а я пока за ножом схожу, чтоб кору содрать.

Старый черенок держался только на ржавом гвозде. Разгибать его топором было не очень удобно, но я справился. Больше проблем старый черен не доставил. Найденная стариком ветка, как и ожидалась была слишком толстой и не лезла в крепеж, снова взяв топор я принялся за работу.

Вернулся дед и воткнув нож в скамью вновь закурил трубку. Я уже обтесал новый черен и сменив топор на нож продолжил работу.

— Старик, новый гвоздь надо, черенок закрепить.

— Точно. Что-то я совсем, старый, запамятовал, — хлопнув себя по лбу ладонью Фнол пошарил у себя в котомке и извлек оттуда новый, четырехгранный гвоздь. Видимо творение местного кузнеца.

Позади нас послышался топоток, кто-то выскочил на крыльцо.

— Деда! Ты вернулся, а это кто? — раздался звонкий детский голосок.

Между фигурными дощечками, украшавшими перила крыльца, возникла русая голова с двумя длинными косичками. Девочка улеглась прямо на пол крыльца и оказавшись с нами на одном уровне обняла деда.

— Тише, тише, Славя, задушишь ведь, — хрипло засмеялся старик. — Это Скальтер, я его на улице встретил, он мне помочь согласился. Ты сама-то чего здесь бегаешь? Где маманя твоя?

— А она ушла куда-то. Почти сразу после папки, — отпустив старика ответила Славя.

Девочка перевернулась на спину, полежала так немного, а потом подскочила и убежала обратно в избу. Вернулась обратно она уже спустя несколько секунд сжимая в руках маленькие лапти.

— Деда, я погулять пойду. Меня Лана ждет!

— Куда пойдете? — строго спросил старик.

— В поле. Там дядя Мыкола как раз скотину пасет, мы не будем далеко отходить, — ответила девочка, спрыгивая на доски дорожки тянувшейся вдоль избы.

— Ну смотри у меня. В лес главное не ходите!

— Хорошо! — донеслось уже из-за угла дома. Спустя несколько секунд хлопнули ворота.

— Непоседа, — усмехнулся старик и повернулся ко мне. — Славя – внучка моя, за ней глаз да глаз нужен.

— А родители, что, не следят за ней? — спросил я, обдирая кору.

При упоминаниях о родителях старик помрачнел и сплюнул в сторону.

— Что родители? Дочка моя никогда особо-то меня не слушала, хотя тут больше моя вина. Я ведь пока молодой был чуть ли ни при самом архимаге тогдашнем служил, — расправив плечи гордо проговорил Фнол. — В деревне редко появлялся, вот моя жена, светлая ей память, одна с девкой и осталась. Ну и выросла она ветреной немного.

Дед прервался слегка смутившись. Достав из котомки бурдючок сделал пару глотков и протянул мне. Я отказываться не стал. Внутри был квас, почему-то прохладный, несмотря на то, что было тепло.

— Пока жена моя жива была она за дочкой приглядывала, я сам как мог следил, когда со службы вернулся. А через несколько лет не стало бабки моей. Пошла она на реку белье полоскать, а там тварь какая-то цап ее и под воду. Через несколько дней только то, что от тела осталось ниже по течению, выловили рыбаки, — голос старика дрогнул, в уголках глаз выступили капельки слез. Я поспешно вернулся к работе. Спустя несколько секунд старик продолжил.

— Сам я калекой вернулся со службы. Куда мне было одному за девкой следить, вот она и связалась с этим обормотом – Гмилом. Уж сколько в деревнях парней работящих есть, нет она за него выскочила. А он – мот и пьяница, почти все у себя дома пропил. В нашей с женой избе живут, нет, ну это видано? Чтоб муж к жене в дом шел.