До сих пор старик помнил, как билось сердце, когда он впервые увидел деревню и свою новую паству. Ему предстояло стать первым, кто понесет слово Божие нечеловеческим народам!

Деревня была выкопана на лугу, около тихо шепчущего леса. Не успели люди выйти из кабины и размять ноги, как пришельцев окружила огромная дружелюбная толпа, с любопытством ощетинившись десятками огромных ушей. Антонио не подозревал, что уши каапи составляют чуть ли не треть общего роста; вторым сюрпризом стало то, что они передвигаются прыжками – наподобие земного зверя кенгуру, которого он знал по картинкам.

Туземцы уже хорошо поняли, что людей не стоит бояться попусту. Мужчины стояли ближе; широкие, почти квадратной формы дамы – чуть дальше. На спине едва ли не у каждой висели по два сонных каапенка, а вокруг кружился вихрь из каапят постарше. Слаженным прыжком вперед выскочили пять каапи и один из них начал на удивительно приемлемом французском, которому их немного научила экспедиция.

– Мы рад привет…

– При-вет-ствов…– громким шепотом подсказал второй.

– ать! – подсказал второму третий.

– Мы рад при-вет-ствов… ать ваз у племени Холмистого склона. Вы хотите… домить…

– Госить! – подсказал второй.

– ГосТить! – поправил третий.

– Гостить унас? Мы приглашаем… напир!

Они обступили знакомого им члена экспедиции Корсака и принялись хором расспрашивать про жизнь. Удивительно, но раздачу подарков отложили на потом – в этом каапи отличались от людей. «Напир» оказался веселым и сытным – и именно там Антонио пришлось впервые попробовать толстую, мохнатую «едовую гусеницу». Он отправил ее в рот с содроганием и молчаливой молитвой – честно говоря, миссионер боялся прямо тут опозорить человечество.

Но гусеница оказалась отличным блюдом – если закрыть глаза и нос, можно подумать, что ешь бифштекс из марсианского тоннельного червя. Это было хорошо – денег у него оставалось в обрез, и возить человеческую пищу с другого континента оказалось бы слишком накладно. Пережевывая гусеницу, Антонио Пашо подумал, что пища паствы на много лет станет и его пищей.

Каапи ничего не имели против того, что человек будет жить у них.

Антонио глубоко уважал отшельников раннего христианства, но ни в пещере, ни в норе жить все же был не готов. Канадские плотники, нанятые им в Нью-Мельбурне, за две недели выстроили простой, но прочный бревенчатый дом и надежную ограду от хищников. Каапи наблюдали за этим с огромным любопытством – все, у кого не было срочных дел, часами стояли кружком и смотрели на все этапы работы. Особенно озадачила их ограда.

Антонио активно учил язык туземцев, но, увы, не преуспел. Каапи говорили очень высокими голосами, а посреди фраз возникали странные паузы. Скоро он понял, что часть звуков их языка находится за пределами слышимости человеческого уха, не говоря уже о возможностях голосовых связок.

Печально было, что Господь поставил такое препятствие на пути миссионеров!

Со скорбью в сердце ему пришлось оставить язык каапи и начать учить их французскому. Тут же нашлось пятьдесят добровольцев, и он с трудом сумел уговорить сорок из них учиться позже – десятка учеников ему более чем хватало.

Пока же он присматривался к их быту.

Каапи вели жизнь мирную, но нелегкую. Мужчины, вооруженные пращами из кожи и хорошим запасом камней, охотились и старались, чтобы звери, а не каапи стали добычей. Женщины и дети собирали съедобные дикие зерна, ягоды и коренья в лесу. Вечерами, если удавалось добыть мясо, все дружно прыгали на площадке для ка-па-пи – эта игра была чем-то средним между волейболом и танцами. Идея высших сил им, похоже, была незнакома – в простой позитивной картине мира каапи богов некуда было приспособить. Войны были каапи также неизвестны – точнее, они были слишком заняты отчаянной войной с хищниками, чтобы сражаться еще и между собой. Потому у них не было ни жрецов, ни вождей. «Почти такими же, должно быть, были люди во времена Эдема», – записал, помниться, Антонио в дневнике. Сейчас он понимает, как был тогда молод и наивен.

Уроки языка начались при большом стечении народа. Кроме его учеников, собралась вся деревня.

– Я буду учить вас по одной книге… и эта книга очень важна для моего народа… Из нее мы берем вечную мудрость, – с этими словами Антонио достал отлично иллюстрированную Библию. Так началась христианизация инопланетян.

Каапи впитывали знания с огромным энтузиазмом. Те, что понимали по-французски, пересказывали услышанное другим.

Но как же они любил задавать вопросы!

– А он сотворил за шесть дней только Зем-лю или Ма-рс тоже? Или он тратил на каждую планету по шесть дней? А почему он отдыхал – он же всемогущий? Вот человека он создал, а каапи создал кто? А Эдем только один – на Земле или на каждой планете по Эдему? А что такое «яб-ло-ко»? А змея на что похоже? А где у человека ребро? А Адам в раю охотился? Нет, просто так сидел? А нору он выкопал? – все эти вопросы они задали где-то за минуту.

Антонио объяснял и объяснял, а вопросов и комментариев все прибавлялось.

– Чем-чем занимался Авель… зем-ле-едением? Зем-ле-делением? Он закапывал семена в землю? Зачем? Их же съесть можно! Что значит, растут лучше? А жены у них обоих откуда взялись?

– А у нас тоже в прошлом году потоп был! Правда маленький, реку вот, стволами запрудило! А зачем «ков-чег»? Сидеть в нем, пока вода не спадет? Плавает? По воде? По воде! – каапи задумались, а потом долго рассматривали картинки в библии.