– Ну чё ты ломаешься? Ты же проводница? Ну вот и проведи с нами время в постели, – сально улыбнулся толстяк, схватив девушку за руку.

– Вы что делаете? Отпустите меня! – взвизгнула проводница.

– Ротик свой прикрой и будь посговорчивее. А то ведь мы можем и силу применить, – сказал второй, сдавив щеки проводницы. Его вторая рука уже активно шарила по груди девушки.

Увидев эту картину, мы не сговариваясь двинули в сторону ублюдков. Я на себя взял худощавого, а Шишаков толстяка. Обойдя их с двух сторон, мы услышали:

– Э! Вам чё надо? Свалили отсюда! – рявкнул толстый и тут же потерял лицо.

Огромная пятерня Шишакова метнулась через барную стойку и схватила жирдяя прямо за лоб. Одним мощным рывком он подтащил толстяка к себе и впечатал пару ударов в челюсть. Кости толстяка хрустнули, а челюсть неестественно повисла набок. Готов спорить, от костей остались одни воспоминания.

Я же был более снисходителен. Пока худой отвлёкся на Шишу, я перепрыгнул через барную стойку и, ударив ему под колено, завалил на пол. А после пять раз пнул пяткой в нос, превратив его в кровавое месиво.

Девушка ошарашенно уставилась на нас и, очевидно, не могла понять, что ей делать. Визжать от ужаса или благодарить нас?

– Цела? – сухо спросил Шишаков.

– А? Ага. Цела, да. Спасибо, – прошептала проводница, всхлипнула и вылетела из-за стойки, повиснув у Шишакова на шее.

Она ревела, громко шмыгая носом, и только сейчас я смог её рассмотреть. На вид около сорока лет, пышные бёдра, массивные ноги, простое лицо. Судя по всему, охраны в поезде нет, и проводница была счастлива тому, что мы так вовремя решили перекусить.

– Ну всё. Успокойся, – сказал Шишаков, отстранив проводницу. – Звать-то тебя как?

– Клава, – вытерев глаза, представилась она.

– Вот что, Клавдия. Жрать хочется – сил нет. Если не накормишь, мы прямо сейчас сожрём этих дегенератов. – Шишаков ткнул пальцем в тушу жирдяя.

– Ой. Ребятки. Сейчас! Одну минутку! Всё будет. – Дама заулыбалась и тут же рванула за стойку, громко гремя посудой.

– А это чё, я не понял? – возмутился друг избитой парочки, ранее храпевший за столом.

– Спи, ещё далеко ехать, – коротко бросил Шишаков.

– А, ну лана. Но ты, еси чё, растолкай меня, – промычал пьянчуга и, уткнувшись мордой в стол, снова уснул.

– Обязательно растолкаю, – ухмыльнулся Шиша.

– Александр Фёдорович, смотрю, у тебя настроение стало получше, – заметил я.

– Да, всего-то нужно было кому-то морду разбить, – сказал он и посмотрел на костяшки кулака.

Спустя пару минут нас усадили за свободный столик, который тут же заполнился изысканными блюдами. Дальневосточные крабы, икра, говяжьи стейки и многое другое. Не сговариваясь, мы набросились на пищу, уничтожая её с невиданной скоростью.

Пока мы чавкали, разрывая мясо в клочья, проводница всё время смотрела на Шишакова, влюблённо вздыхая.

– Кушай, кушай. Я ещё положу, если нужно. Мой спаситель, – с придыханием сказала Клавдия, совсем позабыв о том, что помимо Шиши здесь сидел и я.

Спустя двадцать минут безостановочного набивания желудка я насытился. Вытерев рот салфеткой, тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.

– Спасибо. Было очень вкусно. За меня заплатит наставник. Да, Александр Фёдорович? – спросил я, хитро прищурившись.

– Ой, да какие могут быть деньги? Всё в порядке. Иди, отдохни, – отмахнулась проводница, не сводя взгляда с Шишакова.

– Тогда я ещё конфет прихвачу? – Мой вопрос Клавдия пропустила мимо ушей. – Молчание – знак согласия.

Я улыбнулся и двумя руками зачерпнул конфет из вазы. Навскидку выгреб около килограмма сладостей.

Попрощавшись, я вышел в коридор и тут же услышал за спиной томное: «Мой герой!» Дамочка всё это время ждала, пока я уйду, а сейчас как остервенелая набросилась на Шишакова, запрыгнув сверху. Ну и славно, пусть развлекаются.

Закрыв за собой дверь, я оказался в небольшом тамбуре.

– Гоб, руки подставляй, – тихонько сказал я, и из тени показались две ладони с острыми когтями.

Я отсыпал другу большую часть конфет, себе оставил около десятка. Зелёные ладони тут же исчезли в тени.

Послышался звук вдыхаемого воздуха, сменившийся чавканьем.