Люпен достал свой портфель и внимательно просмотрев его содержимое, сразу достал нужную тетрадь по истории, протянув её девочке.

— Спасибо большое! Я очень тебе признательна!

В голосе Агнесс чувствовалась неуверенность, словно она боялась чего-то.

— Не за что. Надеюсь, ты сможешь разобрать мой почерк, ведь я писал наспех.

— Несомненно пойму! Спасибо!

Люпену Агнесс казалась очень милой и невинной из-за своей неуверенности. Он хотел бы быть рядом с ней, чтобы всегда защищать этот комочек неуверенности и милоты. Ему было приятно помочь ей, и день стал ярче и более наполненным смыслом. Люпен понимал, что истинная радость кроется в способности делать других счастливыми и поддерживать их в трудную минуту.

Прозвенел колокол, означающий начало уроков. Люпен сидел, внимательно слушая учителя и усердно делая пометки в своей тетради. Его глаза сверкали от интереса к предмету. Он задавал учителю вопросы, стремясь углубить своё понимание. Люпен был полностью поглощён учебным процессом и чувствовал удовлетворение от каждого нового знания, которое усваивал.

По окончании уроков Люпен решил навестить Уфира, но по дороге встретил Агнесс, которая была в такой спешке, что казалось, будто она пробежала вокруг города минимум три раза.

— Люпен! — Кричала она, приближаясь. — Я тебя по всюду ищу.

— Что случилось? От кого-то убегаешь?

— Нет, вовсе нет! Я искала тебя, чтобы отдать тетрадь.

— Ой, точно. Спасибо. Но ты могла бы отдать её завтра утром, как раз перед уроком истории, чтобы так сильно не запариваться.

— Прости, я подумала, что она тебе может понадобиться, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. А ты уже идешь домой?

— Да, планирую идти домой, но сначала наведаюсь к другу. Хочешь со мной?

На щеках Агнесс появился еле заметный румянец от смущения, а в ее взгляде проскользнуло недопонимание, словно она задумалась — "Он зовёт меня с собой?". Немного заикаясь, она ответила:

— Я не против, немного прогуляться.

По пути к общежитию Люпен пытался найти тему для разговора с Агнесс. Постепенно ей стало легче общаться, будто рядом с Люпеном ей было комфортно. Когда они вошли в общежитие и поднялись на второй этаж, девочка удивлённо посмотрела на дверь комнаты друга Люпена.

— Он живёт здесь? — Агнесс была немного удивлена.

— Да, большинство приезжих учеников селят здесь.

— Прям как меня.

— Ты тоже живешь здесь?

— Да, моя дверь следующая справа.

— Надо же, вот это совпадение. Надеюсь он не шумный сосед? — сказал он, понимая что последнее время Уфир сам не свой.

— Обычно его не слышно, но вчера ночью я слышала будто он там не один.

— Ты не спишь ночью? Он был не один?

— Нет, вовсе нет! Обычно я сплю, но вчера я пыталась готовиться к тесту по истории…

— Пыталась?

— Да, я ничего не поняла и у меня ничего не получилось.

— Ты не бойся обращаться если что. Наш учитель по истории порой всё сложно объясняет, но я постараюсь тебе всё объяснять более простым способом.

— Спасибо, большое! Буду иметь в виду!

— А что насчёт того, что он был там не один? Ты уверена?

— Честно, я не уверена до конца. Но мне показалось что в его комнате был минимум один человек.

— Странно это всё…

Люпен подошёл к двери, постучал три раза, выжидая ответа. Однако в ответе ему было лишь молчание.

— Люпен? Ты дома?

Тишина не прерывалась, пока Агнесс не заметила, что дверь не закрыта. "Странно, Уфир бы не оставил дверь незакрытой," — задумался Люпен. Со словами: "Я захожу, Уфир," — он толкнул дверь и вошел внутрь.

Комната была пустой, словно впитала в себя глубокое замешательство. Вещи были разбросаны по углам, создавая нелепый хаос. Пакет с выпечкой и несколько бутылок недорогого сидра лежали у входа, будто забытые в спешке. Комната молчала, испаряя тоскливую тайну и недосказанную историю, скрытую за закрытыми дверями.

"Куда он мог деться?" — подумал Люпен, осматривая комнату, наполненную не болью от душевных страданий, а тишиной и одиночеством. — "Что же случилось в ту роковую ночь?"

В ту ночь, после разговора, Люпен ушел, а Уфир продолжал сидеть в пустоте. Часы тянулись бесконечно, пока не наступила ночь. Из-за произошедшей трагедии он не мог нормально спать. Обычно дни сменяли друг друга, солнце заходило за горизонт, но утром всегда возвращалось. Но в этот раз утро могло не наступить для него. Запасы еды и спиртного заканчивались, а голод причинял боли в животе. За окном виднелась одинокая луна, и Уфир был вынужден впервые за долгое время выйти из общежития.