— Рэ-э-эй, — изможденно промычала Мелисса, волоча отяжелевшие ноги. Руки ее безвольно отвисали вдоль тела. — Шесть часов идем! Сил нету.

— И двух часов не прошло с последнего привала, — ответил стрелок. Он уже знал: коль бы и правда устала, то шла бы молча, а раз есть силы жаловаться, есть и идти. — Нет смысла останавливаться, мы почти добрались до Крапивы.

— Всё! — бесповоротно произнесла она и по-детски упала на коленки.

— И что прикажешь с тобой делать? — обернулся он, придержав коня.

— Я больше не могу шагать. Идите далее вчетвером. А меня… несите.

— Предложил бы тебе сесть верхом на Ворона, но место пока занято, — взглянул он поверх сумок на крупе коня и улыбнулся с того, как Сольвейг пускает слюни в беспробудном дневном сне.

— Жарень! — выпалила Мелисса. — Хочу в баню. Хочу нормально поесть. Хочу спать на перине до обеда!

— Началось. Ты каждый день капризничаешь.

— Потому что каждый день одно и то же! — выкрикнула она, и голос прокатился по цветастой равнине. — Встаем чуть рассвет, едим что попадет, шагаем с утра до ночи, как проклятые!

— Да ты дольше всех дрыхнешь.

— А вот кукиш! Выспишься тут. Амадей как начнет спозаранку своим железным чайником бренчать — никакого сна!

Упомянутый злодей подошел к стрелку и шепнул украдкой:

— Хочешь, талантом прикажу ей идти без остановок до самой Крапивы?

— Лучше прикажи, чтоб замолчала, — посмеялся стрелок, отворачиваясь.

— Рэ-э-эй!..

По правую руку стоял протянувшийся до обоих краев горизонта Гусиный хребет, а по левую колосилось уже седеющее к концу лета пшеничное поле. Возделанная нива была особенно радостным знаком, поскольку могла означать лишь то, что населенные земли уже совсем близко! Вдобавок вдоль всего поля и правда тянулась настоящая грунтовая дорога, что облегчало шаги.

На солнечном горизонте возник маленький образ человека. Преодолев еще версту, герои поравнялись с белым, аккуратно собранным старичком в крестьянской рубахе и лаптях.

Старичок придержал пустую плетеную корзину на плече и поклонился:

— Елена с вами, молодцы, — обратился он с необычным приветом.

Герои приветствовали в ответ и поинтересовались, далеко ли лежит Крапива.

— Да вон она, Крапивушка, березник обступите, уж и приметится. Верста, буди, — сообщил он ободряющую новость. — А вы, молодцы, кем будете?

— Путешественники с северо-востока! — на радостях ответствовал Амадей. — Мы прошли от Сява в великий Железногор, а оттуда аж на Девичье Поле!

— Эт, где бояре Вакуловы хутор срубили в стародавние времена? — расширились ясные глаза старичка. Борясь с закостеневшей спиной, он разогнулся повыше, чтобы рассмотреть каждого. — Ох, молодежь! И что? Всё там неупокоенные бродят?

— Еще как бродят! Но мы их одной левой раскидывали! — посмеялся Амадей, осторожным движением, однако, оправляя окклюдер. — Дедушка, а грибы-то есть в лесах? Такая сушь стоит. Мы вот последние дни ничегошеньки, кроме тощих поганок, не нашли.

Он опустил корзину с плеча:

— То ж не по грибы! По бересту собрался. Для письма.

— Ого! Грамотные у вас жители? А Елену-то — уж ни Сивую ли Ведьму поминаете?

— Сивушка! А как ее не знать? Покровителя родной деревни-то? Великие, по преданиям, много где бывали, да мало где задерживались. А наши старики уверяют, что она вот тут несколько лет и прожила. Поныне деды пересказывают: чертовщину гоняла — шум стоял. Бывает, как молния стрельнет над деревней, гром громыхнет — опять, знать, Елена очередную пакость прогнала.

— У вас чтят Великих Героев? Так мы ведь и сами г…

— Готовы!.. помочь с нечистью, — немедленно перебил Рэй, шикнув на товарища.

— Да покамест тихо у нас. А вы-то, странники, поди, дальше на запад пойдете? До Белого Корня собрались? Да в Крапиве уж задержитесь. К Зосиму заходите! У него пчелы. Медовуху варит густую. Бывает, как поставит свеженькую, так землеробы круглую седмицу на работу выйти не могут, хех.

Добродушный старичок попрощался с путниками словами «ветер в спину», а те продолжили поход, и очень скоро на горизонте возникли первые избушки деревни.

Богатые наделы, бесчисленные головы скота на далеких лугах и ухоженные улочки выгодно отличали деревню. И даже навозные лепехи не угрожали испортить обувь.

— Образцовая деревенька тут, — вдыхая свежую зелень, в которой утопало селение, констатировал Амадей. — Немудрено, что тут Стряпун поселился. Ничего не скажешь, избирательный господин.

По обе стороны улицы стояли развесистые березы с длинными сережками. Скоро герои оказались на площади, посреди которой, на сочном зеленом лугу, стояла длинная каменная скрижаль черного базальта. Текст был старинным: использовал устаревшие, нечитаемые знаки и странные окончания, коверкающие слова. Выходило на удивление отлично от языка, который был в обиходе сейчас.