– Прости, Лилька, – просипел здоровенный детина и, склонившись, прижался лбом к моему лбу. – Ты же не сдашься, Лиль? Мы же с тобой бойцы.

– Не сдамся! Ты же без меня тут совсем пропадёшь, Леську запилишь до смерти, – улыбнулась брату.

Мы всегда были очень дружны, рано потеряли родителей и держались вместе. Он вступался за меня, дрался с парнями, вытаскивал из передряг, в которые я по глупости вляпывалась, всегда был на страже моих интересов. Так же и я заботилась о нём, рано научилась готовить, чтобы кормить самым вкусным и свежим моего здоровяка, штопала его одежду и, конечно, выясняла, что там за девицы вешаются на шеи моего братца. Олеська на своей шкуре знает, каково это – быть снохой несносной Лили. Я её буквально протащила через огонь, воду и медные трубы. Борька старался защитить тогда ещё невесту, но в бабские разборки не влезал. Зато теперь Леська – полноправный член нашей семьи, у нас любовь, дружба и прочие сопутствующие взаимоотношения.

– Больше ни одна из вас не уговорит меня на машину! – буркнул Боря, пригрозив нам с Олесей.

– Эй, купи жене машину! – возмутилась я, пихнув его коленкой.

– Нет, я больше не переживу потрясений! У меня и так нервы расшатаны.

– Купит, – прошептала я снохе, та со знанием дела кивнула и погладила мужа по плечам.

Поболтав немного, родственники засобирались домой. Борька ушёл первым, чтобы тоже поговорить с доктором. Я осталась с женским составом. Тётя сжала мою руку, я её приободрила, говоря, что молода и здорова, умирать не планирую. Хотя уже знала, что операция – очень огромный риск, так как гематома находится глубоко и в очень опасном месте.

Через некоторое время к нам вернулись хмурые мужчины. Скорее всего, врачи им тоже сказали о серьёзности последствий. Но я уже дала своё согласие на операцию, а меня сложно переубедить. Слишком упрямая. Пожелав скорейшего выздоровления и лёгкой операции, родственники оставили меня одну.

Я выдохнула и посмотрела на белый потолок. Что ж, стоит пересмотреть всю мою жизнь перед неизбежным? Я Лилия Воронина, мне двадцать шесть лет, закончила художественный институт и являюсь свободным художником и дизайнером. Пишу на заказ картины и не только. Из последних работ: творческая роспись стены одного из караоке-клубов города. Я люблю свою жизнь, она наполнена яркими красками, близкими друзьями и любящими родными.

– Ну, как ты, Лилёк? – ко мне зашёл мой лечащий врач. – Голова не болит? Настрой бодрый?

– Бодрый, Владимир Николаевич. Приехал ваш профессор?

Мы ждали некоего профессора, он должен был дать заключение и оперировать меня завтра. Во всяком случае, мой врач уверил, что сделает всё, чтобы за меня взялся именно он. Так как лучше него никого нет.

– Нет ещё, – покачал головой мужчина, посмотрев на часы. – Я останусь здесь на ночь, не о чём не волнуйся, дождусь нашего профессора и покажу ему твои снимки. Держи хвост пистолетом.

– Хорошо, Владимир Николаевич, – улыбнулась трудолюбию врача и тому, что он поддерживает меня так рьяно.

– Владимир Николаевич, там Октябрь приехал, – запыхавшись, к нам влетела медсестра.

– Октябрь? – удивилась я.

– Твой профессор, Тарасов Октябрь Романович, – хмыкнул хирург и поднялся.

Ничего себе имечко! Усмехнулась мысленно и, проводив врача, снова посмотрела на потолок своей палаты. Через пять минут ко мне забежали три медсестры. Одна несла целых пять бутылочек с растворами для капельницы, остальные просто суетились вокруг, устанавливали койку в нужном лежачем положении и щебетали.

– Так! Что происходит?! – не выдержала я их голосов.

– Операцию назначили на сейчас, нужно вас подготовить, профессор считает, что есть риск! – ответила одна из них, пока вторая копошилась с канюлей в руке.

– Как сейчас? Но я не готова! – пробормотала я, посмотрев на медсестер. Именно сейчас почему-то мне стало жутко страшно. Пока я таращилась на девушек, мне уже прицепили капельницу и потащили койку в операционную.

– Не бойся, Лиль, – улыбнулась Ника, одна из медсестёр, мы успели подружиться. – Октябрь Романович – хирург от бога!

– Позвони Боре, Ник. Скажи про операцию и скажи им, что я их люблю.

Мы уже заехали в светлую операционную. Вокруг куча медперсонала, меня подключили к разным датчикам, перенесли на холодный стол, начали привязывать руки.

– Подождите, - остановила я всех, приподнимаясь. – Я хочу увидеть этого профессора!

– Он готовится к операции, – покачала головой медсестра.

– Значит, мы его подождём! – дёрнула рукой.

Мы просидели примерно десять минут, и к нам зашли два хирурга. Мой лечащий и неизвестный весь в красном. Красная шапочка, красный костюм, красная маска. Одни глаза видны.

– Не понял, почему она ещё в сознании? – удивился этот в красном.

– Вас жду, – ответила я за остальных. – Снимите, пожалуйста, маску.

Мужчина повернулся к медсестре, и она сняла с него медицинскую маску. Он приблизился вплотную и позволил себя рассмотреть.

– Пообещайте мне, что я буду жить, – прошептала я, разглядывая уже не молодое, но довольно симпатичное лицо доктора.

– Ты будешь жить. Обещаю, – кивнул он, улыбнувшись одними глазами.

– Хорошо, мы можем приступать, – я улеглась обратно и позволила нацепить на себя разные медицинские приборы.