— Красивая био с функцией садовника? Очень подозрительно!

Тут старший Харрисон сдал. И Фокс понял, что выбрал верное направление. Хозяин пончиков отвел глаза в сторону. Затеребил край своей растянутой футболки.

— Это была бесполезная био, — признался он, стараясь не смотреть в глаза. — Что я с ней только не делал! Три мастера пытались ее перезашить. Чистили память. Стирали настройки! Ничего! Она не справилась ни с какой функцией, кроме садовника!

Бегомотиком запахло сильнее. Отец семейства приподнял подол футболки, оголяя огромный живот, и вытер обильный пот на лице. Видимо, это были нелегкие воспоминания для человека, про био, которая при всех стараниях доморощенных хакеров может выполнять только функции садовника. «Интересно», — Фокс потер подбородок, — «кем она на самом деле была. Насколько сожгли ее память незаконными перепрошивками? По- хорошему, Харрисону грозит до двух месяцев тюрьмы, с тремя выходными в неделю. Но кто его посадит, когда у главы семейства есть ребенок, но нет матери? Сейчас суд на стороне отцов - одиночек. А какие льготы у них! Тоже, что ли, стать?»

— Есть шансы вернуть деньги? — пробормотал толстый хозяин моторной тележки. Фокс осторожно, очень медленно, отрицательно покачал головой.

Харрисон вздохнул:

— А био? Она ведь не совсем бесполезная! Пылесосит!

— Да, — поддакнул сынок, — хорошо пылесосит! Нам очень нужна эта био.

Детектив думал. Наконец, он кивнул.

— Шансы есть. Это не первый случай в округе.

— Серьезно?!

— Да. В вашем округе появился...

— Извращенец!!! — выкрикнул младший Харрисон. И подпрыгнул от возбуждения. Большой черный шарик хотел улететь в небо. Ничего у него не получилось. Сработало притяжение Земли. Фокс, не глядя на подростка, продолжил:

— Хакер. Непростой малый, гений в своем деле. Хитрый и изворотливый. Он ломает установленные настройки био, снимая ключи и запреты. Действует слишком избирательно. Простые модели киборгов его не интересуют. Хозяева заявляют нам о пропажах высокоуровневых био. И знаете, что самое интересное? — Фокс задумался, говорить ли такую закономерность. Потом посмотрел на бедную семью, с отцом —одиночкой. На лицах Харрисонов, читался интерес, но такой, словно речь шла о новом сорте пива по распродаже. — Исключительно все владельцы высокоразвитых био использовали их не по прямому назначению.

— Эй! — ощетинился сразу младший Харрисон. — Что вы хотите сказать, мистер?! На что вы намекаете?!

— Даже так? — ухмыльнулся отец семейства. — Что в этом противозаконного? Био должна служить человеку! Био с кожей люкс, тем более. Даже, если она списана или практически не работает. Любой продвинутый пользователь может перешить киборга и подогнать его под нужды человека. Плати только деньги! Все так делают!

— Кто все? — переспросил детектив Фокс, доставая из кармана планшет и готовый снова записывать.

— Да все! — огрызнулся хозяин пончиковой на колесах.

— Ясно. — Фокс оставил в покое планшет. — Но вы понимаете, кем могут быть высокоразвитые био?

— Да какая разница?! Кем, например?!

— Бывшими солдатами, например. Или пожарными. Экстремалами. Вам знакомо это слово?

Повисла пауза.

— Папа, наша био не солдат же? — неожиданно спросил младший Харрисон, посерев лицом. Губы его задрожали.

— И? — протянул отец, не слушая парнишку. Фокс вздохнул, признаваясь:

— И мы не знаем, к чему могут привести эти доморощенные ваши перепрошивки и возвращение старой заводской программы. Никто не изучал мысли био.

— Они не умеют мыслить! У них один программный ряд. Набор цифр! Выполнение четкой команды. Это машины.

Фокс сузил глаза: бесполезно. Ведь знал же, что бесполезно говорить с этой обычной семьей. Не поймут! Не поверят. Не оценят. Так же и в управлении поступили. Почему-то начальник отдела не видел глобальности проблемы, надвигающейся катастрофы, желая поскорее закрыть дело или вообще списать на глушняк — подумаешь, пропали био. Каждый день пропадают. А гибнет и того больше.

Но не высокоуровневые.

Что, если био умеют думать? Предположим хоть на минуточку! Отбросим сомнения! Что, если не видеть очевидные банальности и принять это? К чему, тогда био могут додуматься? Почему никто не хочет бить в колокола?

Вот малец, кажется, понимал. Губы его до сих пор дрожали:

— Она же не солдат, пап. Правда? Она же не придет к нам ночью?

— Что ты! Конечно же нет! Зачем это садовнику?! — Успокоил отец сына, становясь на секунду добрым и заботливым. Но когда он посмотрел на детектива, в глазах его блеснули злые огоньки. — И как вы собираетесь решать эту проблему?!

Наставник недоуменно откинулся назад в своем кресле, явно ожидая не такого ответа. Медленно скрестил руки на груди, уходя в глухую защиту, загораживаясь от нас. На невозмутимом лице его мелькнула досада.

— Альпинистом? — на всякий случай переспросил старик. Думая, что плохо расслышал.

— Спасателем! — подтвердила я. Чего непонятного? Внятно же сказала. Четко. Неясные воспоминания хотели пробиться и не могли никак прорваться. Но что-то изменилось. Я прямо чувствовала, как при слове «альпинист», в этот момент под тяжелыми ботинками скрипит белый ослепительный снег. Как дует холодный ветер с вершины пика, принося песчинки колючих снежинок. Как ярко светит солнце. И самое удивительное, что происходит всё это со мной. В давно забытой жизни.