Шрифт:
— Была фамилия, кажется, — пролепетал Быков. — Я — Зайчик.
— Так, так, так, с этого и надо было начинать, — врач-психиатр медленно отошёл от больного, и спрятался по другую сторону стола. — Тётя Паша, срочно взывайте санитарный батальон, — прошептал он санитарке. — Хи-хи-хи. Всё хорошо, вы главное не волнуйтесь, зато у вас, наверное, слух хороший, — сказал доктор перепуганному главному герою и, показав заячьи уши, ещё раз выпил прямо из графина.
— Не надо никого вызывать, вот, — тётя Паша показала врачу историю болезни.
— Так вы — Зайчик, а я думал, что это вы — зайчик, — захихикал психиатр.
— Да, не надо санитаров, я — спокойный, уравновешенный и легко возбуждаюсь, — сделав скорбное лицо, промолвил главный герой.
И после финальной фразы главного героя и главного же режиссёра ещё десять секунд стояла гробовая тишина, писался звук, и снимала кинокамера. Наконец Леонид Быков улыбнулся, посмотрел на съёмочную бригаду и громко выкрикнул:
— Стоп! Снято!
И мгновенно раздались оглушительные аплодисменты всего измученного творческого коллектива. Даже ворчун главный оператор Сергей Иванов, погрозив мне кулаком, по-отечески произнёс:
— Ну, Феллини, на сегодня я тебя прощаю, но за тараканов никогда.
— Так тараканам и передам, — пробурчал я.
— Всем спасибо, съемка окончена! — ещё раз прокричал главный режиссёр. — Ничего, будет кино, сделаем. А ты, Феллини, — он ткнул в меня пальцем, — сбегай в кафе за пряниками, чаем и вином. Отметим по чуть-чуть это дело, — после чего Леонид Фёдорович Быков почему-то одной рукой схватился за сердце, помрачнел и тяжело вздохнул.
Глава 3
На четвёртом этаже главного корпуса, в так называемый офис, на котором уже красовалась свеженькая надпись: «к/ф „Зайчик“, режиссёр — Л. Быков, директор — И. Шурухт», к концу рабочего дня набилось человек тридцать. Мест на всех не хватало, поэтому многие, как и я, пили чай с баранками, печеньем и пряниками стоя. Само собой на маленьком столике присутствовал и алкоголь в виде бутылок вина и водки. Но для такой оравы этих вино-водочных напитков хватало только-только для настроения. Кстати, некоторые это настроение уже и так подогрели.
— Леонид Фёдорович, какой эпизод снимаем завтра? — спросил я у Быкова, когда пустопорожние разговоры после первой кинопробы постепенно сошли на нет. — Куда мне сгонять завтра поутру?
— Сначала сгоняешь за пивом, — проворчал главный оператор Сергей Иванов.
— Аха, прямо в Жигулёвск, на вертолёте, — хохотнул я и тут же обратился к директору картины, — Иосиф Фёдорович, на вертолёт деньги в бюджете есть?
— Есть, но не про вашу четь, — недовольно пробурчал Шурухт.
— Хороший ты парень, Феллини, но сволочь, — обиделся главный оператор.
— Ну, вертолёт завтра не понадобится, а вот автомобиль будет нужен, — ответил Леонид Быков. — Завтра снимем небольшой гэг из самого начала кинокомедии. Главный герой со свёртком в руках мечется по дороге. Сначала бежит в одну сторону, затем в другую, потом за автобусом, но тот уезжает.
— Значит, кроме автомобиля нужен будет ещё и автобус? — ещё сильнее пасмурнел директор Шурухт.
— Да ерунда, всего один, — отмахнулся главный режиссёр. — А потом наш Зайчик видит такси и бросается к нему. Однако тут появляется женщина с ребёнком, которая просит уступить машину ей.
— Затем выскакивает из-за угла хулиган, который сам вместо главного героя и женщины с ребёнком уезжает на этом такси, — закончил я фразу вместо режиссёра, вспомнив эту сцену из реального фильма.
— Ну, как смешно? — заулыбался Леонид Быков.
«Вот у Гайдая в „Операции «Ы»“ гэг с автобусом, в который не может попасть Шурик — это смешно, а тут скорее грустно, — подумал я, попытавшись улыбнуться. — А для начала картины такой эпизод — это просто жопа».
— Что не нравится? — обиделся режиссёр.
— Да, что ты его слушаешь, — заворчал главный оператор. — Я бы на твоём месте, гнал бы этого Феллини обратно в Италию, стажёр, едрён батон, на нашу голову.
— Хорошо, что ты сам предлагаешь? — спросил меня Быков, по-хитрому улыбнувшись.
— Есть небольшая идейка, намёк на тему, — кивнул я. — Где у нас тут была одна деревянная штуковина? — обратился я к нашим женщинам: к художнице Белле Семёновне, к гримерам и ассистентке Любочке, которая после съёмок намекнула, что не плохо бы было с ней как-нибудь прогуляться в кино.