Я не стану знаменитой –

Ни певицей, ни поэтом.

Я – клубочек пестрых ниток,

Что катается по свету.

То стрелой летит клубочек,

То закрутится на месте.

Я сотку тебе платочек —

Подари его невесте.

Яркие сплетутся нитки!

Только вот через рядочки

Памятью о самых близких —

Узелочки, узелочки.

То ли быстро, то ли плавно,

Эй, катись, забудь, что было!

Я сегодня самый главный

Узелочек разрубила.

Твой.

* * *

Третья зима насыпает снег.

Третья зима.

Я ведь сама крикнула – нет!

Помню, сама.

Жарко дышало лето в окно.

Все не сбылось.

Было тебе уже все – все равно.

Сердце рвалось.

Не было солнца и не было дня.

И не помочь.

Перед глазами плыла у меня

Черная ночь.

…Все отболело, все отошло.

Время спешит.

Льдом затянуло, снежком занесло

Раны души.

Так почему ж через тысячу дней —

Тысячу лет! –

Я вспоминаю больней и больней

Горькое "нет"?

О С Е Н Ь

То рыжим огнем березняк приворожит,

То синим дождем пригорюнится небо,

И я понимаю – нет места дороже

Вот этой земли, где живу неумело.

Высокие ели темны, но не строги.

Засыпаны золотом черные плесы.

В прозрачных лесах золотые дороги

Мне ласково стелет медовая осень.

О, вещее таинство преображенья —

Святая наука для непосвященных!

В нем только сияние и приближенье

К высокому небу, где нет обреченных.

Вот здесь, вдалеке от проблем и правительств

В спокойствии тихого праздника цвета

Подумаю только: "Березы, святитесь!

Я счастлива тем, что увидела это".

* * *

Я смягчила шуткой и смешком

Слишком прямо заданный вопрос,

А потом пошла домой пешком,

И никто моих не видел слёз.

Мне одной – и плакать, и платить.

Некому утешить и помочь.

Днем легко смеяться и шутить,

А потом опять приходит ночь.

Затихает гулкий шум дневной,

Замирают стрелки на часах.

Я плачу за радость сединой

В крашенных коротких волосах.

УТРО ОБИЖЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ

День начинается угрюмый и больной.

Окно мне кажется больничною стеной.

Не хочется ни спать и ни вставать.

Лежать бы молча – глаз не открывать.

Не хочется ни есть,

ни пить,

ни петь,

Ни белой птицей по небу лететь.

Под серым небом с плесенью дождя

В себе ищу – себя.

Кто высосал все краски из травы?

Кто небо сил лишил и синевы?

Кто мне сказал, что я живу не так?

Наверно – враг.

А может все же встать —

назло врагу?

И доказать себе, что я – могу.

Могу! – и жить, и петь, и говорить,

Свою квартирку светом озарить.

Чего уж проще – руку протяни,

Глаза открой и песню затяни,

Да, и посуду вымой заодно…

Пожалуй, встану.

Вымою окно.

АХМАТОВОЙ

Как странно, как дико:

цвела повилика,

И плавали пчелы над нею в саду,

и ИМЯ звенело как счастья улика,

А я не увидела светлого лика,

И только сейчас причаститься иду.

Я знаю, как было – как жизнь тебя била,

Как стыла под пеплом седая зола,

И кровь застывала от горечи в жилах,

И – Бог не велел! – ничего не забыла,

Об этом и пела, и этим жила.

Недужное тело тяжелой обузой,

Но образы строги, а рифмы легки.

И не испугалась такого союза

Твоя смуглорукая, нежная муза,

Страданья и боль переплавив в стихи.

Как к доброй подруге иду за советом.