– Какой он весь слабо поддающийся…, – пробубнил я, закрывая дело.

– Здесь другое, Виктор, – хмурая Нелла Аркадьевна побарабанила пальцем по папке, содержащей дела 33-ех пионеров и пионерок, – С этим будет сложнее. Вася мальчик адекватный и тихий, а вот эти детки…

Я вздёрнул бровь. Блондинка досадливо нахмурилась и полезла вновь за пивом. Заговорила она, охладив себя изнутри пенной жидкостью, а заодно и слегка окурив никотином.

– Не буду играть в дипломата, Изотов, мне это никогда не удавалось, – наконец, соврала женщина, – Эти детишки – отпрыски наших лучших. «Ксюх», «копух», короче, неосапиантов, которые строят эту страну, защищают её и дуют в жопу. У этой пионерии всегда было больше, чем могли себе позволить обычные люди. Все они из Первого района…

– Вы пытаетесь играть в дипломата, – хмуро буркнул я.

– Уел, – сдулась майор, прямо взглянув мне в глаза, – Короче, Склифосовский. У этих детишек было все, чего не было у тебя. Им дули в жопу. Все. Мы им будем дуть в жопу. Они разбалованные говнюки. А ты – убийца. Я…

– Во-первых, я не убийца, – умудрился я ошарашить Окалину до отпавшей челюсти, – Я профессиональный самозащитник без тормозов. И, если вы не обратили внимание, возможно-моя-будущая-теща, я бью насмерть только когда этого требуют обстоятельства. Либо есть приказ. Если вы думаете, что переоценили мою психическую зрелость, то скорее наоборот. И товарищу Молоко надо сделать большой выговор.

– А во-вторых? – вернув блондинистые брови на законное место и чему-то ухмыляясь, поинтересовалась богатырша.

– А что во-вторых? – недоуменно пожал я плечами, – Вы посмотрите на них! Посмотрите! Это же сраные дети! Они могут вести себя как угодно, меня это точно не заденет.

– Ты меня приятно удивил…

– Обращайтесь…

В дверь внезапно заколотили. Ну так, осторожно и боязливо. Процесс сопровождался всхлипываниями, нытьем и осторожными девичьими выкриками.

– Пустите!

– …я передумала!

– Я согласна сотрудничать!!

– Пожалуйстааааа!!

Мы с майором переглянулись. Женщина злорадно ухмылялась, а я внезапно понял, зачем ей понадобилась Сидорова. Она же пиросенсор. А у нашего мальчика буквально пылает башка 24 часа в сутки. Эта Юлька его буквально везде будет чуять, сквозь всё, на неслабом расстоянии и при любых обстоятельствах. Крайне полезно, учитывая, что он очень особенный…

– Минуту, товарищ Сидорова! – рявкнула майор, – Ожидайте!

…а затем, поманив меня и вынудив дать ей ухо чуть ли не в пахнущие пивом губы, прошептала:

– Между нами, Виктор. Строго и только. Ты этого не слышал, но запомни – Данко прежде всего. Что бы не произошло за эти три месяца, этот горящий пионер должен выжить и остаться в Союзе. Всё вторично по сравнению с ним.

– Он настолько особенный? – хрюкнул я.

– Да, – продолжала шептать Окалина, – Вас таких дураков двое всего. Только ты как Предиктор жидко обосрался. Ну, почти. Надежды, что дар проснется, так мало, что можешь, Витя, себя считать главным разочарованием СССР.

– Тоже титул хороший, – не стал я заострять на себе внимание, – А чем Вася провинился? В чем его врожденная вина?

– С ним всё иначе, Симулянт. Он откроет нам дорогу на другие планеты.

Глава 3. Стерпится – слюбится

В первой еще жизни я много улыбался, слыша исконно женское «Вам, мужикам, только одно и надо!». Глупость, конечно. Нет, доля правды, безусловно, присутствует. Когда человек хочет есть, пить, спать, срать – он это делает, а если не делает, то ему бывает плохо и раздражительно. Тоже самое и с воздержанием, от которого, почему-то, некоторые заинтересованные личности ждут слишком многого. Почему? Потому что на этой, не такой уж и смертельно важной потребности, замечательно можно спекулировать.

Правда, у этой монеты две стороны. С одной стороны, плотская близость высоко ранжируется как искусственно дефицитный товар, с другой, именно по тем же причинам, мужики и становятся «козлами», хватая секс там, где дают здесь и сейчас, а не только там, где их «прикормили и доят». Ну а что вы хотели от тех, кто на голодном пайке провёл всю молодость?

В общем, когда в дверь громко и властно постучали, я чуть не поперхнулся, но быстро взял себя в руки, продолжая настойчиво трахать Сидорову. Та попыталась что-то проскулить, но я, поймав её губы рукой, продолжил режим молчания (и не только), вместо этого сам подав голос:

– Кто там?!

– Изотов! Сидорова! – завопил противный и мерзкий голос Салиновского, – Вылазьте, ехать пора! Автобус ждет!

– Скоро! – продолжил я своё занятие, дополнительно вжимая девушку грудью в недовольно урчащий холодильник, – Десять минут! Ждите!

– Тогда чаю налей! – начал наглеть блондин за дверью, продолжая в неё чем-то раздражающе барабанить, – Мне Нелла Аркадьевна сказала без вас не приходить!

– Пошёл нахер, Паша!! – ругнулся я, пытаясь сосредоточиться.