— С превеликим удовольствием.

— И спутника своего не забудьте. Вон он как растрогался, чуть не плачет…

— Непременно. Юноша сей весьма усерден и в вере тверд, не то, что иные и прочие.

— Как зовут?

— Иоанн Сергиев.

Имя это ничего мне не сказало, да, честно говоря, было не до того. Предстояла еще одна встреча с человеком, который, с одной стороны, был совершенно необходим для моих планов, с другой, до крайности меня раздражал. Звали его Эммануил Нобель.

Так уж случилось, что в Петербурге не слишком много заводов, способных выполнять заказы морского ведомства. Поэтому избежать сотрудничества с ушлым шведом не было никакой возможности. Собственно говоря, ничего дурного в этом не было, если бы господин Нобель не лез, куда его не просят.

То, что основой обороны будут мины, было понятно еще задолго до войны. Поэтому нет ничего удивительного, что в его фирме была разработана собственная конструкция оных, и как только в воздухе запахло порохом, предприятие Нобеля начало штамповать их в промышленном масштабе. Проблема была лишь в том, что его продукция меня не устраивала. О чем, разумеется, производитель был извещен. Но…

Для начала господин Нобель заручился поддержкой важных господ. В том числе князя Меншикова, который не поленился написать мне письмо, в котором живописал достоинства мин «новейшей системы». Когда же стало ясно, что мнение Александра Сергеевича по этому вопросу меня не интересует от слова совсем, стал искать подходы ко мне. Сделал взнос в благотворительный фонд, одной из попечительниц которого была великая княгиня Александра Иосифовна. Подрулил с интересным предложением к Головнину, теперь вот добился личной встречи…

— Добрый день, ваше императорское высочество, — льстиво улыбаясь, начал промышленник. — Счастлив возможности лично поздравить вас с очередным успехом! Ведь спуск на воду такого количества новейших кораблей трудно трактовать иначе…

— Благодарю.

— Особенно приятно осознавать, что в этом успехе есть и наш скромный вклад.

Тут он был прав. Заметная доля изготовленных машин и котлов была продукцией его завода.

— И вы не останетесь без награды.

— О, Константин Николаевич, вы не представляете, как приятно это слышать! Хотя мы, разумеется, работаем не за награды…

— А за деньги, — продолжил я за него. — И ты, насколько мне известно, сполна их получил.

— Все так, — не стал спорить коммерсант. — Ведь я купец! И делаю, что могу, но мог бы делать больше.

— Продолжай.

— Речь идет о минах.

— А что с ними не так? Ты получил заказ на корпуса и на взрыватели.

— Конечно! Но мне не совсем понятно, зачем заказывать мне части, если можно делать все целиком. И к чему эти странные расписки о неразглашении конструкции? А запрет моему брату даже приближаться к лаборатории профессора Зинина? Это неслыханно!

— Тут все просто. Не хочу, чтобы секреты нашего вооружения стали доступны врагам.

— Полностью разделяю это ваше желание, но неужели вы думаете, что я или члены моей семьи могут…

— Нет, конечно. Было бы очень печально увидеть тебя или твоих родственников на виселице, поэтому уверен, что ничего подобного не произойдет!

— Гхм, — едва не подавился швед.

— Это все?

— Нет, ваше императорское высочество. Есть еще один вопрос, который мне хотелось бы обсудить. Речь о минах конструкции нашего завода, которые ваши подчиненные почему-то не желают принимать. Право, я не стал бы беспокоить вас по столь ничтожному поводу, но ситуация зашла слишком далеко и требует разрешения! Неужели нет никакой возможности ограничить самоуправство?

— Ты ошибаешься! Это я приказал не принимать мины твоей конструкции!

— Но почему?!

— Разве тебе не прислали заключение экспертной комиссии? Вот это действительно непорядок! Но ничего, основные положения мне известны. Первое — негерметичный корпус, что, несомненно, приведет к порче взрывчатого вещества. Второе — недостаточное количество оного. Десять фунтов пороха для корпуса фрегата все равно что комариный укус для слона…

— Боюсь, ваше высочество неверно информировали! У меня есть все необходимые свидетельства от ученых и компетентных людей, подтверждающих высокие качества моих мин. К тому же, в отличие от изобретения господина Якоби, они стоят совершенно смешных денег!

— И сколько вы хотите за вашу продукцию?

— О! Всего ничего! Какие-то несчастные сто рублей за штуку! Серебром.

— И сколько у тебя готовых мин?

— Почти полторы тысячи. Но если на то будет воля вашего высочества, можно в самые короткие сроки изготовить еще столько же!

— То есть сначала ты сделал никому не нужную хрень, — начал закипать я. — А теперь хочешь за нее полторы сотни тысяч рублей? Харя не треснет?!

— Боюсь, что если мне не удастся продать эти мины, — в голосе коммерсанта появилось нечто вроде сожаления, — мой завод не сможет выполнить в срок остальные заказы…

В этот момент вокруг нас началось какое-то непонятное движение. Сначала ко все еще сидящему за столом Граббе подбежал его адъютант и принялся что-то горячо шептать, отчего тот вскочил, позабыв в спешке снять салфетку с шеи. Затем к нему подошел ничего не упускающий Головнин и, по всей видимости, выяснил, в чем дело, поскольку тут же направился ко мне.

— Что случилось?

— Несчастье! — прошептал мне на ухо секретарь. — Только что сообщили, взорвался пороховой погреб в Кронштадте!