— Откуда мне знать, — пробормотала Лиза, стараясь не глядеть в их сторону.

— А я знаю! — победно заявила Катерина. — Ты, Лизка, распространяешь вокруг себя здоровую неиспорченность и невольно заражаешь ею других. В твоем присутствии хочется стать лучше, чем на самом деле. — Сестра говорила смеясь, но при этом чувствовалось, что она действительно верит своим словам. — Ладно, пошли по койкам. Завтра вставать рано. Пойдем, Кирюш?

— Пойдем, Катюш, — передразнил он ее.

Катя встала, потянулась, крикнула:

— Чур, я первая в ванную, — и унеслась.

Кирилл тоже встал.

— Я тут наговорил черт-те что, — сказал он, глядя в сторону. — Ты не обращай внимания. Забудь. Не знаю, что на меня нашло. Просто устал.

— Конечно, — Лиза улыбнулась ему. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Уже засыпая, Лиза думала, что надо сделать все дела поскорее. Хорошо бы раздобыть экзаменационные вопросы и по ним готовиться к сессии в деревне. Может, удастся уговорить Тамару Васильевну, инспектора их курса. Наверное, удастся — я ведь отличница и на хорошем счету. Лиза даже усмехнулась, только в личной жизни — полная двоечница, а так вполне ничего. Интересно, как там бабушка, Толя, уже дрыхнут без задних ног, скорей всего. Надеюсь, не забыли полить рассаду… На этом мысли смешались, она уснула и, естественно, никак не могла знать, что сейчас, в этот момент, Толя вовсе не спит, а сидит, сгорбившись за столом, и пишет ей письмо, уже двенадцатое по счету, которое никогда Лиза не увидит, потому что все это глупости, бред сентиментальный, а просто так легче думать о ней, рассказывать о своих чувствах, о делах и представлять, что его единственная, свет его жизни слушает внимательно, кивает легонько и улыбается.

Однако прошло две недели, прежде чем Лиза смогла вырваться из Москвы. Каждый день находились все новые неотступные дела, и отъезд откладывался. В глубине души знала, что не уезжает из-за Кирилла. Она чувствовала, что ее присутствие в доме действительно гасит раздражение, ссоры, обиды. Иногда говорила себе, что сильно преувеличивает свою роль, приказывала уехать на следующий же день, но, видя надутую сестру, огорченного Кирилла и расстроенного отца, снова и снова переносила дату отъезда. Однако тревога о бабушке становилась все сильнее. В конце концов, Лиза строго велела себе не придумывать ужасов. Ничего страшного без нее в Москве не произойдет: все-таки оставляет взрослых, здоровых и отчасти здравомыслящих людей. И решила ехать в ближайшую пятницу.

Накануне, в четверг вечером, долго сидела с Катей. Хотелось дать сестре какие-то наставления, сказать что-то мудрое и веское, что запало бы той в душу. Но нужные слова не приходили, они болтали о пустяках, немного сплетничали, вспоминали прошедший год. И хоть смеялись, обеим было грустно. Наверное, потому так много и смеялись, чтобы скрыть друг от друга истинные чувства.

— А помнишь, Лиза, как многого мы ожидали от этого года. Особенно я, — все-таки нашла нужным поправиться Катерина. — Я думала сначала, вот поступлю, начну учиться, выйду замуж за Кирилла — такое счастье, не жизнь, а сплошной праздник…

— А на самом деле? — тихо спросила Лиза.

— А на самом деле все оказалось куда как прозаичнее, — Катя вздохнула. — Учиться, правда, интересно. А вот семейная жизнь, конечно, не сахар. Ты, Лизавета, не торопись замуж. Только глупые девки спешат наделать глупостей, вроде меня. У меня такое впечатление, что жизнь моя кончилась.

— Ты что? Совсем рехнулась? — Лиза даже не заметила, что повысила голос.

— Да ты не пугайся, — Катька досадливо махнула рукой. — Это я так, аллегорически. Хотя… — замялась: говорить или не говорить. — Знаешь, как подумаешь, сколько захватывающих вещей проходит мимо. Путешествия, дальние страны, карнавалы, приключения, экзотические острова, и ты никогда-никогда всего этого не увидишь, так и проживешь в стороне от настоящей жизни! — Замолчала и внимательно посмотрела — что-то ей сейчас ответит сестра.

Та пожала плечами.

— Не знаю. Я никогда так не думала. Всего все равно невозможно получить. А чем меньше желаний — тем счастливей себя чувствуешь. Вот в деревне, например, почему так здорово… — Лиза оживилась, но Катя перебила ее с сердитым воодушевлением:

— А я хочу все сразу и сейчас же. Я не собираюсь ждать благополучия до старости. На кой оно мне в пятьдесят-то лет?

— Ты Кирилла хотела — сразу и немедленно. Ты получила его — и что? Когда ты чего-то добиваешься, оно становится тебе ненужным, — более зло, более раздраженно, чем хотелось, сказала Лиза.

И обе сконфуженно замолчали, внезапно ощутив, как из последних слов выросла стена отчуждения. Теперь они не знали, о чем говорить.

— Наверное, ты права, — тихо проговорила Катя. — Как всегда, впрочем. Тебе самой это не надоедает? — В вопросе прозвучал бледный отблеск недавнего раздражения.

— Надоедает, Катюш, еще как, — Лиза встала. — Тем более что вся моя правота и начинается и кончается на словах. Пойду спать. Завтра хочу уехать с первой электричкой.

— Ты не пропадай совсем в деревне, — сказала Катя.

— Не пропаду, — Лиза уже подошла к двери, но обернулась, всмотрелась в сестру — в красивое родное лицо. Сердце отчего-то сжалось. — И ты не пропадай в этом городе. Постарайся не наделать глупостей, о которых потом будешь долго жалеть. — Открыла дверь и еще раз обернулась: — Кирилл тебя очень любит.

— Знаю, — тихо отозвалась Катя. Она так и сидела на софе, поджав ноги и не шевелясь.

А наутро Лиза уехала, еще когда все спали. И чем дальше уносил ее поезд, тем дальше становились московские заботы и проблемы.