— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, Ти. Мне нужно потерять себя в тебе.

Я вижу похоть в его глазах. Он ухмыляется, проводя пальцами по внутренней стороне моего бедра, отодвигая полотенце вверх.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Dolcezza? Где?

— Везде, — стону я, когда его пальцы тянутся выше, слегка касаясь губ моей киски.

Ти вскакивает на ноги, и в следующее мгновение я уже лежу на спине на кровати.

— Не двигайся, — говорит он, заходя в гардеробную. Куда, черт возьми, он направляется? Однако он не заставляет меня долго ждать, возвращаясь с двумя черными шелковыми галстуками в руках. Он опускается на кровать, стратегически расположив колено между моими бедрами. У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется и рычит мне в ухо: — Руки над головой, Dolcezza.

Я без колебаний подчиняюсь. Мои руки практически взлетают над головой, следуя его указаниям, а тело покалывает от предвкушения.

— Хорошая девочка. — Его зубы цепляют мочку моего уха, когда он обматывает один из галстуков вокруг обоих моих запястий. Затем он прикрепляет его к перекладине у изголовья кровати. Я инстинктивно дергаю за путы, но не могу освободиться.

— Ты был бойскаутом? — спрашиваю я. Он явно знает, как завязать хороший узел.

— Нет. — Он проводит губами по моей шее и ключицам, а затем берет мой подбородок двумя пальцами и прижимается губами к моим. Его язык с силой проникает в мой рот. Мы боремся за контроль всего минуту, пока я не подчиняюсь его требовательным, грубым ласкам. Он отстраняется. — Черт, как же я скучал по этому рту, — говорит он. Затем он выпрямляется и берет другой галстук, который бросил рядом с моей головой. Я снова дергаю запястьями, но бесполезно. Мне не освободиться. Я в его власти.

— Где ты научился так завязывать узлы, если не был бойскаутом? — спрашиваю я, снова натягивая путы.

Ти смотрит на меня и ухмыляется.

— На некоторые вопросы лучше не отвечать, Dolcezza. А теперь лежи спокойно. — Он завязывает шелковым галстуком мои глаза и слегка приподнимает мою шею, каким-то образом умудряясь закрепить материал за моей головой. Я чувствую его дыхание на своем горле… на своем ухе. Моя грудь быстро поднимается и опускается, и легкий пот покрывает мою кожу, вызывая холодок по позвоночнику и мурашки по коже. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу похоронить свой член в твоей маленькой тугой киске и трахать тебя всю ночь. Я хочу, чтобы завтра ты чувствовала последствия при каждом движении своего тела.

— Да, сделай это, Ти. Сейчас же! — кричу я.

— Тс-с, тс-с, тс-с. Я помню, как кто-то умолял меня потрогать ее везде. Именно это я собираюсь сделать. Я буду лизать, сосать и целовать каждый чертов дюйм твоего восхитительного тела.

Я издаю нечто среднее между рычанием и стоном, когда чувствую его рот на моей шее, прямо под ухом. Он впивается зубами, посасывая, но потом отпускает и лижет то же самое место, и это ощущение странно успокаивает, когда я чувствую боль от укуса. Не знаю, как я переживу то, что он задумал. Я вся горю, моя киска пульсирует от желания ощутить его внутри себя, а мои соки уже стекают по внутренней части бедер.

От осознания этого мои щеки вспыхивают, и я понимаю, что покраснела.

Глава третья

Тео

Трахать связанную, в моей полной власти, Холли — это афродизиак, равного которому нет. Ее тело — чертово совершенство. Лаская ее, облизывая, покусывая и посасывая каждый сантиметр ее шелковистой кожи, я не могу не благодарить Бога за подарок — мою жену. Я так много хочу сделать с этим телом, так много впечатлений подарить ей. Я хочу доставить ей такое наслаждение, какого она еще никогда не испытывала. Но что я еще больше хочу сделать… Это проникнуть так глубоко в ее душу, чтобы стать ее частью.

Достигнув вершины ее бедер, я останавливаюсь.

— Замри. Не двигайся. — Я смеюсь, заходя в шкаф во второй раз.

— Какого черта, Ти? Куда ты пошел? Не смей оставлять меня здесь! — кричит она, пытаясь освободить руки.

— Холли, я никогда тебя не оставлю. — Я забираюсь обратно на кровать и кладу рядом с ней предметы, которые принес. Наклонившись, я захватываю ее губы, втягиваю нижнюю, а затем проникаю языком в ее рот. — Ммм, ты всегда такая чертовски вкусная.

— Может, тогда тебе не стоит прекращать пробовать меня на вкус? — спрашивает Холли.

— Не волнуйся, не перестану. — Я в последний раз целую ее в губы. — Ты доверяешь мне, Холли? — спрашиваю я.

— Больше, чем кому-либо.

— Хорошо, потому что то, что я собираюсь сделать с тобой, то, что я собираюсь дать тебе, показать тебе, потребует от тебя полного доверия. Поверь, что я заставлю тебя почувствовать то, что ты никогда не чувствовала раньше. — Я начинаю спускаться по ее телу, устраиваясь между ее ног.

— Ммм, что?

— Шшш, не спрашивай. Не думай. Просто чувствуй, Dolcezza. — Я провожу языком по ее киске. Как бы мне ни хотелось погрузиться и утонуть в ней, есть ее, как изголодавшийся мужчина, я хочу свести ее с ума от желания. Я не тороплюсь, пальцами раздвигаю ее губы, медленно провожу языком по центру, а затем обвожу им ее затвердевший бутон. Свободной рукой я беру бутылочку со смазкой и откручиваю крышку. Выдавив немного на пальцы, я втираю смазку кругами вокруг ее задней дырочки.

— Ах, Ти, я не уверена… — Холли осекается, когда я ввожу палец и одновременно посасываю ее клитор. — О, черт! — вскрикивает она, ее тело напрягается и сжимается.

— Расслабься, Холли. Доверься мне, — говорю я, медленно вводя и выводя палец из ее попки, одновременно облизывая и посасывая ее клитор.

— О Боже, Ти. Не останавливайся. О Боже… — Это те слова, ради которых я живу. Я добавляю еще один палец и начинаю делать вращательные движения, растягивая ее. Как только я чувствую, что она вот-вот кончит, я останавливаюсь и вытаскиваю пальцы. — Что, Ти? Нет, не останавливайся. Я была так близка, — рычит она — да, рычит.