Ведь сегодня тот самый день!… Точнее, та самая ночь! Ночь, в которую она станет полноправным членом поселка Дагим, превратится из ребенка во взрослую женщину. Главная ночь в жизни каждого человека – Ночь Инициации, начало праздника Эсеряммар, который длится десять дней и начинается с инициации подростков, а заканчивается добычей жемчуга и великой попойкой.

Даяна скривилась – окончания прошлогодних праздников она помнила, и они совсем ей не нравились. Верховная жрица Анардаз проклинала пьяниц, а бог морских глубин Яммар забирал в эти дни одного-двух человек к себе…

Зато, когда она пройдет Инициацию, ей позволят добывать жемчуг, главную драгоценность их маленькой империи Хавалькад. Или выйти замуж. Или вовсе уехать из дома. Даяна очень сильно подозревала, что если бы она и вправду решилась куда-то уехать, то никого бы это не огорчило. Разве что брата… Но он и сам…

Даяна тряхнула головой, в попытке отогнать печальные мысли и вернуться к предстоящему празднику.

Да, все верно. Вчера начался ежегодный праздник – Эсеряммар и десять дней поселок будет лихорадить.

На спинке кресла Даяна разглядела разложенную матерью тунику бледно-сиреневого цвета, ленту в волосы из той же ткани и легкие белые туфельки, стоящие рядом на полу.

Она подошла к своей жемчужинке и осторожно стянула кружевную салфетку. Паниора засияла, засверкала, словно радуясь и улыбаясь маленькой хозяйке. Комнату залил яркий свет.

Даяна аккуратно сложила салфеточку и положила ее рядом с хрустальной вазой, в которой в прозрачной чистой морской воде и жила паниора. Засмотрелась на жемчужину… Задумалась… Взяла в руки серо-синее жемчужное ожерелье, которое ночевало рядом с паниорой, нехотя застегнула на шее крохотный замочек.

Вчера инициацию проходили пятеро тринадцатилетних мальчишек из их поселка. После инициации мальчишки до конца праздника ходили гордые, грозно выпятив подбородки и на малолеток смотрели снисходительно и свысока. На мужскую инициацию девочки и женщины не допускались. Обряд инициации проводила древняя жрица Анардаз, всю свою жизнь посвятившая божеству морских глубин.

Жрицу не любили и боялись все – от мала до велика, но без нее связь с Яммаром поддерживать было некому. Даяна знала, что Анардаз присматривается ко всем девочкам и девушкам поселка Дагим, ища, кому передать свою жреческую науку. Если вдруг взгляд ее холодных, серых, словно ледяных, глаз, падал на Даяну, девочку бросало в дрожь, а ладошки становились мокрыми и холодными. Когда Даяна была помладше, ей всегда хотелось плеснуть жрице в лицо кипятком, чтобы растопить этот страшный лед в злобных маленьких глазах. Может быть, тогда она станет добрее? Чуть повзрослев, она поняла, что это не поможет, да и добрее от порции кипятка в лицо, жрица Анардаз не станет…

Кроме жрицы, на церемонию допускались мудрецы поселка и староста Примар.

К старцам-мудрецам все относились с любовью и почтением, а вот Примара дружно не любили. Это был жадный лгун, подлый мелкий трус с тремя подбородками и животом, свисающим над широким кожаным ремнем. На ремне с одной стороны всегда висел мешочек, полный монет, а с другой – роскошный боевой нож, которым староста резал мясо.

На самом деле, никакой реальной власти Примар не имел. Поселком управлял совет мудрецов. А возглавляла совет все та же Анардаз…

***

Что именно творится на церемонии Инициации, знал только тот, кто ее прошел. На все разговоры о том, что и как происходит в капище на берегу моря, жрица наложила строжайший запрет. Если маленькие, несмышленые дети лезли с вопросами к старшим, их грубо одергивали, а то и наказывали.

Зато в женскую ночь, в отличии от мужской, посмотреть на Инициацию мог придти любой житель Дагим старше тринадцати лет – и мужчина, и женщина, было бы желание.

Сегодня была ночь Инициации для четверых двенадцатилетних девочек. Все происходило тайно, без болтовни и восторженных рассказов.

Это был странно, непонятно, но раньше Даяна об этом не задумывалась. А вот сейчас… Совсем скоро, через один поворот песочных часов, ей надо будет в сопровождении матери, отчима и брата идти на берег моря, к капищу, где поклонялись и молились Яммару. Ей стало страшно.

Она нежно погладила вазочку с паниорой, улыбнулась ей, как подружке. Жемчужинка в ответ выбросила длинный золотистый лучик, который словно бы гладил и ободрял Даяну.

А сверстниц-подружек у Даяны не было. Даяна старалась не думать о своем одиночестве. Думай-не думай, а во всем огромном мире у нее было только три родных существа, которых любила она, и которые любили ее – брат, паниора, и синий пушистый Нуни. Хотя, возможно, трое – это не так уж и мало?

***

Девочка накинула домашнюю шаль и осторожно выглянула за дверь. Коридор пустой, с первого этажа доносится монотонный гул мужских голосов, дверь в комнату единственного, любимого брата девочки, приоткрыта.

На цыпочках проскочила она дверь в комнату отчима Фета, в которой он без устали, сутками, тачал и шил сапоги, башмаки и туфельки. На продажу и для обмена на продукты. За Даяной торопливыми прыжками следовал Нуни.

Брат и сестра почти не помнили родного отца, ушедшего к Яммару много лет назад. А Фет… Ну что Фет. Овдовев, мать взяла его в мужья только для того, чтобы прекратились пересуды в поселке. А в жизни семьи Фет почти не принимал никакого участия. Детей он не любил и словно вообще не замечал, брат с сестрой относились к нему точно так же. В доме Фет был деталью интерьера.