– Я н-н-не знаю, как здесь ок-к-казался. Я н-н-ничего не помню, – прошептал Рикки.

Степану жалко стало черепашонка. Испугался маленький, весь продрог – вон как трясётся. Тогда он откинул в сторону галстук и, показав на нагрудный карман, сказал:

– Полезай давай, хоть согреешься… Заодно и память вернётся.

Рикки забрался в мягкий домик-кармашек, и ему сразу стало тепло. Черепашонок успокоился и начал вспоминать вчерашний день.

Это был выходной. Глафира в детский сад не ходила. Покормив своих питомцев, она наказала им поплавать. А сама села за стол и принялась их рисовать. Черепашкам надо двигаться после еды, особенно маленьким. А то пища плохо усвоится, и животики заболят. Об этом Кудряшка тоже, наверное, из своей волшебной книжки узнала.

После обеда к Глафире пришла подружка Кира, девочка с конопушками на носу, с голоском как колокольчик. «Ну сейчас начнётся…» – подумали Рикки и Тикки, как только «колокольчик» зазвенел на пороге. Когда они с братом появились у Кудряшки, её подружка каждые выходные к ней стала проситься. Не кукол одевать и кормить, а с черепашками играть.

– Можно? – спрашивала Кира и умоляюще смотрела на Глашу.

– Можно, – отвечала та. Она была девочка добрая и не могла отказать. – Только немножко. Водным черепахам подолгу на суше оставаться вредно.

Девочки прямо на полу расставляли кукольную мебель и начинали играть. Купали черепашат в белой пластмассовой ванночке, укладывали в кроватку, даже в розовой машине без крыши катали. А близнецы терпеливо играли роли сыночков.

Так получилось, что мамочкой в этот раз для Рикки была не Глаша, а Кира. Тикки повезло больше: Кудряшка с ними осторожнее обходилась. Не специально, конечно, но Кира всё-таки прищемила своему «сыночку» лапку.

– Ой, как больно! – завопил Рикки и сполз с игрушечного диванчика на пол.

Пока подружки накрывали на стол и расставляли кукольную посуду, обиженный черепашонок сбежал. Вышел через открытую дверь в коридор и хотел залезть в Глашин тапок, но передумал. Там его быстро найдут. Пошёл дальше. Увидев у входной двери синий с завязочками пакет, Рикки обошёл его со всех сторон. Заметил дырочку сбоку и пробрался через неё вовнутрь.

«Посижу тут немножко, – подумал он, – а когда Кира уйдёт, выйду».

Но случилось то, чего находчивый черепашонок предугадать не мог. Пришёл папа из магазина и протянул маме продукты, а она ему взамен – мусор.

Бедный Рикки кричал что есть мочи и царапал коготочками пакет, но Глашин папа его не слышал. Швырнул мусор в контейнер и, насвистывая песенку про хорошую погоду, пошёл обратно домой. Ах, если бы он только знал, что натворил! Сам того не желая, всех в один миг сделал несчастными: и свою Кудряшку, и Рикки, и его братика Тикки.

– Вот ведь как бывает… – проговорил заяц, поглаживая лапами свои оторванные уши. – Даже любимые на мусорке оказываются. А обо мне и говорить нечего…

Черепашонок хотел спросить Степана, как им отсюда выбраться, но не успел. Подъехала большая оранжевая машина и остановилась у мусорной площадки. Из кабины выпрыгнули двое мужчин в спецодежде, подцепили доверху наполненный контейнер к мусоровозу. Бух!!! И Рикки со своим новым знакомым полетели в кузов машины.

До смерти перепуганный черепашонок высунулся из домика-кармашка и спросил:

– Степан, ты живой?

– Живой, – ответил тот.

– А уши?

– И уши при мне.

Степан крепко их в лапах держал. Потеряет если, кто ему тогда поверит, что он заяц? Никто.

Машина приехала на окраину города, на мусоросортировочный комплекс. Бедолаги вместе с остальным мусором сначала оказались в разделительном бункере, а потом их закружил длинный конвейер.

Работник комплекса Никодимыч, самый старший из всех, очень удивился, увидев на ленте белого плюшевого зайца. Казалось бы, ничего особенного. Чего только на мусорку не отнесут! Но заяц, сжимающий в лапах собственные уши, даже такому оператору со стажем, как он, встретился впервые.

Недолго думая, Никодимыч снял Степана с конвейера и отложил в сторонку. Он и сам не понял, зачем это сделал, а после окончания смены понёс безухого зайца к себе домой.

Жил Никодимыч неподалёку. Семьи у него не было. Придёт с работы, приготовит на скорую руку ужин, поест перед телевизором и спать. А утром снова на смену. Так и текла его холостяцкая жизнь. Но сегодняшний вечер в скучный распорядок Никодимыча внёс изменения.

– Ну что, братишка, давай поужинаем, – сказал себе мужчина, посадив зайца за стол.