Он, видимо, понял, что со мной, и подошел.

– Это мое. Я заберу, ладно? – тяжелым, просто звенящим на всю комнату тембром произнес он и выдернул у меня из рук блокнот. – А часы можешь пока поносить, если они тебе понравились. Только не сломай. Позже заберу.

– П-позже? – наконец прорвался мой голос, который я услышала будто из-под толщи воды.

– Да. Потому что ты теперь будешь жить здесь.

Я захлопала ресницами так, что, кажется, это услышали бы даже в соседней комнате.

– Ты что думала, можешь с ребятишками обчистить меня и спокойно уйти? Кстати, где они? А они беспардонно убежали и оставили тебя одну. Что ж… Как тебя, говоришь, зовут?

– Лиля… – пискнула я.

– Что ж, Лилечка, будет тебе наукой, чтоб поняла, каких друзей себе выбирать не нужно. А жить ты будешь у меня потому, что отработаешь все украденное до копейки.

– Но… Но меня…

Я уже поняла, что он сейчас скажет, потому что глупым этот мужчина точно не выглядит. Можно привести много разных сравнений, на которые наталкивает его внешность, но точно ничто в нем не говорит о глупости и нерасторопности. У меня перед глазами промелькнуло все, что со мной происходило раньше, и то, что могло произойти: экзамены, следующий учебный год, стоило только захотеть и пойти на «вышку», работа в каком-нибудь элитном месте… Даже парень… каково это – впервые влюбиться и ощутить взаимность? Иметь шанс на счастливое будущее, гулять по городу, держась за руку, целоваться и просто радоваться, что я свободна, что живу. Все это за секунду проскочило у меня в голове и вылетело куда-то, сменившись жутким страхом, болью и отчаяньем из-за того, что этот мужчина сейчас скажет:

– Милая, никто тебя искать не будет. Ты посмотри на себя: порванные и затертые штаны, кроссовки растрескавшиеся, кофта на добрых три размера больше, чем тебе надо бы. А неподалеку отсюда как раз волшебным образом расположен детдом. Смекаешь? А я вот да. Так что располагайся. И без фокусов, потому что будет очень неприятно портить такую красивую мордашку из-за твоей глупости и нетерпеливости, – добавил он, скользнув по моей щеке – щеке, по которой уже вовсю безвольно стекали слезы отчаяния и безысходности, – тыльной стороной ладони, перед тем как уйти. А другой достает из моего кармана телефон и кладет в свой пиджак. – Это пока побудет у меня.

– Вы же военный! – бросила я ему в спину. Так нельзя! Вы же должны, наоборот, защищать людей, помогать им.

– Девочка, не я военный, а мой брат, которого ты, как я понял, видела у меня в комнате. И он как раз погиб, защищая… А ему за это дали только пару алюминиевых медалей. А вместо его самого привезли жетон и фотографию. Так что и не надейся меня этим всплеском испугать или раздосадовать, чтоб я тебя отпустил. Не выйдет. Я на противоположной стороне закона. Лучше ложись спать, работы у тебя завтра по горло. – И кивнул на диванчик посреди гостиной.

– Меня найдут, а вас посадят в… тюрьму… – закончила я говорить с захлопнувшейся перед моим носом тяжелой дубовой дверью. Мой поработитель просто ушел спать, перед этим закрыв все двери на замки и унеся ключи с собой.

И что мне теперь делать? Спать, говорит, ложись. Ага, как же!

Тем же утром

Я сидела под окном и учила билеты к вступительным экзаменам, когда в комнату зашли, шушукаясь, Саша с Мариной.

– Лилек, – начал Саша, – ты меня, конечно, извини. Я обещал не трогать тебя ближайшее время с этим вопросом. Но мне интересно, что ты все-таки планируешь дальше делать?

Я оторвалась от учебника и посмотрела на него.

– Ты можешь жить у нас сколько хочешь, но нам, как ты знаешь, нужно платить за аренду, коммуналку и прочее. Да и еда сама собой к нам не приходит.

– Вы меня выгоняете? – спокойно спросила я, хотя меня, по идее, от этих слов должна была пронять тревога. Да, сейчас лето, но оно скоро закончится. И единственная моя надежда на то, что у меня все устаканится после выхода из сиротского дома, так это сдать экзамены, пускай и упрощенные для меня по льготной системе, и поступить на бюджет. Государство ведь обещает выдать бесплатное место в общежитии при ПТУ.

– Нет, подружаня, не выгоняем. Говорю же, живи сколько хочешь, но хорошо бы как-то начать помогать нам денежкой.

– Так откуда я ее возьму? Я же говорила, что смогу платить, или хотя бы отплатить вам за то, что приютили, когда поступлю. У меня будет стипендия. Но для этого нужно поработать… – Я замолчала, не увидев никакого понимания в их глазах. Марина вообще достала телефон и стала проверять соц. сети – настолько ей «интересно» все, что я сейчас сказала.

– Может, скажем ей уже? – наконец шепнула она Сашке.

– Что скажем? О чем вы? – спохватилась я.

Они еще немного пошептались, после чего Саша подошел ко мне, оперся ладонями на стол и наклонился так близко, что я ощутила его дыхание; не совсем свежее, честно говоря, и сказал заговорщицким тоном:

– Твой восемнадцатый день рождения, если ты не догадалась, как и подарок тебе, – он кивнул на стопку книжек, которые я сама себе не могла позволить, – мы сделали не просто так. У нас есть к тебе одно очень интересное предложение. Пойдем на кухню. Заодно выпьешь для храбрости. Ну и чтоб мозги прочистить.