Боясь спугнуть удачу, она двинула в отдел кадров. Такой имелся в их офисе. Кадровые дела велись по всем правилам и девочкам оформляли отпуск без содержания, если они уходили как шпионы на задание. Катю уже уволили, а не просто отправили в отпуск, и сразу выдали на руки документы. Катя не стала раздумывать, почему. Повезло. Формально не подкопаешься, блестящая трудовая биография для выпускницы института. Из курьеров в секретари, потом менеджер и начальник отдела. Придется придумать причины перемещений, показать трудовые достижения, но это ерунда. Врать Катя тоже научилась. И подводные камни сделок с Чалым отлично знала. Одной рукой благословлял на дело, другой – палки в колеса вставлял.

– Удачи тебе, Катя, на новом месте, – пожилая женщина, единственная в офисе с таким возрастом, улыбнулась по-доброму. Не подозревала, что в офисе творится, для чего девочки здесь на самом деле. – Ищи работу по сердцу, за деньгами гнаться можно, но лучше, чтобы и деньги, и нравилось.

– Постараюсь.

– Ни пуха, ни пера, – еще раз пожелали Кате удачи.

– К черту, – кивнула Катя и аккуратно прикрыла за собой дверь отдела кадров.

Вернулась в свой отдел, все девчонки убежали на обед, и хорошо. Никого Кате видеть не хотелось. Долгого прощания, отвальной не будет. Хотя Катя намеревалась никогда больше сюда не возвращаться. Девчонки знали, если пропал кто-то внезапно, перестал в офисе появляться, значит, отправилась счастливица-бедолага ловить рыбку в мутной воде. Катя неспешно собрала вещички в пакет, запасные туфли, колготки и белье, присела на краешек стула. Представила, что переходит через железнодорожный переезд и шлагбаум за ней опускается.

Этот ритуал она придумала сама. Сначала робко фантазировала, что уходит и не возвращается, потом осмелела. Но решительности все равно не хватало, не то воспитание, чтобы биться с обстоятельствами. Впервые Катя была каменно тверда в своем решении. Не возвращаться! Ни при каких обстоятельствах. Оделась и вдруг заторопилась. Выскочила на улицу в зимнюю круговерть. Пусть ей повезет этой весной. Прощай навеки, Чалый.

Погодка подкачала. И в глубине души Алтунский был этому рад. Вместо жизнерадостной весенней капели и ласкового солнца шел мокрый снег. Плотно шел, да еще с ветром. Так и надо им всем. Алтунский имел в виду женщин, которых требовалось поздравлять в особый женский день. Молодец, суровый Питер. К счастью, хотя бы от одной тягостной обязанности он избавился. Поздравлять бывшую жену с наступающим праздником он не станет. Матери и сестре уже заказал по букету через секретаршу, забыв, что праздник будет только завтра. А секретарше букет купил водитель.

– С днем весны! – бодро воскликнул Алтунский, протягивая Олимпиаде Федоровне охапку тюльпанов. – С праздником!

– Михаил Львович, – секретарша всплеснула руками. Она была не по годам восторженной особой. С трепетом прижала букет к необъятной груди. – Зачем же так много.

– Много не мало, – улыбнулся Алтунский. Он понятия не имел, почему водитель купил столько тюльпанов. Подобные мелочи его внимания не удостаивались.

– Сегодня из внутренних только кадровые вопросы. Остальные не срочно, я их на после праздника записала.

– А кадровые срочно? – усмехнулся Алтунский.

– Конечно. Елена Викторовна принесет приказы на подпись. И еще там кандидатура у нее. На собеседование.

– Давайте сразу. Десять минут мне на кофе и пусть Елена Викторовна несет свои приказы.

– Это наши общие приказы. В обед женский коллектив заводоуправления соберется в зале.

– Зачем?

– Как зачем? А ваше поздравление с праздником? Все ждут. С нетерпением.

– Ах, да.

Олимпиада Федоровна вместе с кадровичкой Еленой Викторовной были работницами старой закалки. С начальством не заигрывали, скользких шуток от мужчин не принимали, к делу относились серьезно. Заботились о директоре по-своему, по-советски. Поэтому Алтунский их не увольнял, хотя возраст у обеих был несколько за пенсионный, и разговоры о смене секретарши пресекал на корню. Бывал у коллег в приемных, грудастые и ногастые девицы вызывали досаду. Такой была его жена. Уже, к счастью, бывшая.

– Ваш кофе, Михаил Львович. И рогалик.

Олимпиада Федоровна приносила кофе в изящной чашечке на старинном серебряном подносе и Алтунский невольно чувствовал себя дворянином. И каждый раз удивлялся как в его секретарше причудливо сочетается современное, дореволюционное и советское. Она тосковала по первомайским демонстрациям и любила старинную посуду. Закручивала волосы в пучок и напевала идиотские песенки звезд эстрады из серии “ я твой, ты моя”. Носила нарядные блузки с бантом и новомодные очки. Из заграничных поездок Алтунский привозил ей оправы в подарок.

– Благодарю.

– Девочка красивая пришла, – подавая кофе, Олимпиада Федоровна любила сказать что-нибудь, на ее взгляд, смущающее директора. Как правило, это были какие-то невинные замечания о сотрудницах. Пожилая секретарша считала, что молодых мужчин интересуют работа и женщины. Десять минут за кофе принадлежат женщинам, а остальное время – деловым вопросам.

– Какая девочка? – Алтунский не смущался и секретаршу не одергивал. Его забавляли взгляды Олимпиады Федоровны на рабочий процесс.