Шрифт:
– Ну, здравствуй, сынок.
– Папа!
Хонст ринулся к отцу, но израненые руки обняли лишь пустоту. Призрак печально покачал головой:
– Мне пришлось покинуть эту реальность. Это произошло еще до твоего рождения. Но я знал: ты будешь жить. Ты - мое продолжение. Мои расчеты подтвердились: мутация оказалась рецессивной. Ты был таким же, как все... до поры. Стресс активизировал программу. Спящие гены пробуждаются.
Хонст не понимал и половины слов отца - тем более мощными заклинаниями они ему казались. Призрак почувствовал это, и светлый лик его омрачился. Через столько лет сказались профессорские замашки, а говорить-то следовало по существу.
– Ты обретешь Силу, - сказал он.
– Не трать ее по мелочам. Помни: у нас есть могущественный враг. Скоро его легионы будут здесь. Останови их! Ты должен защитить свою страну и свой народ - он достоин этого, ибо из него была твоя мать. Я благословил эту землю, когда пришел сюда, - не дай свершиться ее поруганию. Ты разобьешь врага и станешь королем Тьюрии. Возможно, мы не увидимся больше, но помни: я с тобой. Время истекает. Прощай...
Небо распахнулось и приняло в себя звезду. Хонст тихо заплакал. Кругом воцарилась тишина южной ночи.
5.
В холле государственной поликлиники пахло лекарствами. Электрический свет придавал лицам людей неестественно-бледный оттенок, делая их похожими на мертвецов. У входных дверей стоял охранник в камуфляже и что-то лениво жевал.
В стороне от всех, в углу за искусственной пальмой сидела женщина маленького роста, похожая на ребенка, с непомерно большой головой и грустными синими глазами. Совсем недавно эти глаза сводили поклонников с ума.
Она родилась выродком. Родители отказались от нее и сдали в приют - это все, что она о них знала. Всеми законами природы ей предопределено было стать человеком второго сорта. Так и было, пока Фортуна не повернулась к уродливой девушке лицом. Сначала маленькие, иногда комические роли, а потом - неслыханный успех.
Да, успех и счастье быть нужной людям. По вечерам их было не оторвать от телевизоров. Казалось, вся страна плачет и смеется вместе с ней. Но вновь повернулось колесо судьбы: кому-то понадобилось свернуть сериал. В прессе появились злобные, язвительные отклики. Бывшие друзья перестали здороваться. Стало ясно, что за показной любовью скрывалась тайная ненависть, а за терпимостью - лицемерие. Так проходит мирская слава...
Напротив расположилась пара: муж пытался читать газету, а жена донимала его болтовней. Видя, что ее внимание не ценят, супруга начала озираться по сторонам, и взгляд ее случайно упал на маленькую женщину. Простоватое лицо выразило удивление, а затем восхищение.
– Дорогой, - зашептала она.
– Смотри, это же Ользи!
– Какая еще Ользи?
– Ну, какая может быть Ользи, глупенький! Из сериала, конечно.
– А...
– Муж снова углубился в газету. Жена состроила удрученную мину, вздохнула и направилась к обладательнице грустных синих глаз.
– Скажите, вы ведь Ользи, правда?
– Теперь уже нет.
– Ах, извините, какая же я глупая! Ользи - это ваша героиня, а по-настоящему вас зовут Вьорна. Вьорна Као, верно?
– Верно.
– А меня - Сина Птар. Мы здесь с мужем.
– Очень приятно.
– Вы знаете, я с таким удовольствием смотрела ваш сериал... Так жаль, что он кончился!
– Мне тоже.
– Ох, когда ваша героиня умерла, я даже заплакала! Ну зачем они это сделали, а? Пусть бы жила со своим возлюбленным.
– Да, конечно.
– Скажите, а вы сейчас где-нибудь снимаетесь? Будут еще фильмы с вашим участием?
– Не знаю, - хмуро ответила Вьорна и закрыла глаза.
– Ах, извините меня, пожалуйста.
– Ничего, все в порядке.
– Простите, а вы не могли бы дать автограф? У меня есть ваша фотография, я все время ее ношу с собой в сумочке... И ручка есть.
– Пожалуйста.
Вьорна аккуратно взяла ручку своей шестипалой лапкой и крупным детским почерком вывела: "Сине Птар на память о бедняжке Ользи". Поклонница довольно закудахтала и вернулась на место показать мужу трофей.
– Номер шестьдесят семь, - раздался металлический голос свыше.
– Кто это - шестьдесят семь? Это не мы, дорогой?
– Нет, это она.
Вьорна Као неловко слезла с кресла и проковыляла в кабинет.
– Ах, не волнуйтесь, дорогая, у вас все будет хорошо.
Прошло минут пятнадцать.
Двери открылись. Двое санитаров выкатили тележку с мешком из черного пластика. Один из них показал переставшему жевать охраннику какую-то бумажку и негромко пояснил:
– В морг.
Тишину расколол истерический крик обладательницы последнего автографа "бедняжки Ользи".
6.
Ивина встречали. Не успел он спуститься по трапу звездолета, как попал под скрещенные лучи прожекторов. Зазвучала музыка: невидимый оркестр, жутко фальшивя, играл "Марш Земли". От трапа протянулась мерцающая ковровая дорожка. Ивин шел по ней, чувствуя себя полным идиотом. Вся затея насчет неофициального визита пошла насмарку.