Воссозданная в усадьбе графов Шереметевых атмосфера XVIII века пробудила в нас воспоминания о недавнем прошлом, только нашем прошлом.

– Знаешь, первое время по возвращении в Лион мне то и дело хотелось позвать горничную и дать ей распоряжение, – улыбнулась Анна.

– Со мной та же история: до сих пор останавливаю себя, чтобы не кликнуть Назарку.

Навстречу проехала карета с отдыхающими.

– И пыли из-под копыт здесь совсем немного. – заметил я.

– Да, наглотались мы её на сибирских дорогах! По прибытию служанке приходилось сменять не одну кадку воды, чтобы отмыть барыню.

– Таких роскошных карет было совсем немного в то время, – погрузилась в воспоминая жена, – даже в Москве и в Санкт Петербурге. Граф и его столичные гости рассказывали, что дворяне в основном обходились жалкими колымагами в одну лошадь, а красивые экипажи встречались только у царей и особо знатных бояр, так как являлись подарками иностранных послов и практически никогда не покупались русскими за свой счёт.

– Я слышал, что одна из богатых повозок, на которых ездил губернатор всея Сибири князь Гагарин, именно и была подарена неким иноземным послом.

– Верно, хотя Гагарин был сказочно богат и выписывал себе множество покупок из-за рубежа.

– Когда мы уезжали из Тоболеска шло следствие. Знаешь, чем закончилось?

– Читала в учебнике по истории, что за обман царя (сокрытие месторождений золота) и колоссальное казнокрадство Гагарин был осуждён и повешен на глазах всего двора. Тело его болталось на виселице 7 месяцев в назидание другим.

– Жестоко – в стиле Петра Первого. Ни бояре, ни простой люд не любили царя за его свирепость и приверженность к иноземным обычаям, а мой друг, боярский сын так и вовсе не мог спокойно говорить об антихристе на русском троне.

– Помню, как Михайло Васильевич всегда горячился, возмущаясь распутством государя, его решением жениться на срамной девке и царят от неё народить, а законную царицу Евдокию Фёдоровну в монастыре запереть и с сыном видеться не давать.

– Верно, Мишу чрезвычайно удручало бесчеловечное обращение Петра с наследником. Тогда ещё никто из местных не ведал, что самодержец, ведомый страхом и яростью, вскоре до смерти замучает царевича.

– Это ужасно! – Аня крепко сжала мою руку.

Я остановился, осторожно развернул жену к себе и обхватил за плечи:

– Ты теперь в безопасности.

– Знаю, – уже спокойно смотрели голубые глаза, – с тобой я везде в безопасности. Даже сейчас вспоминаю то дикое время, тех свирепых людей, мучителя-графа – а мне почти не больно и совсем не страшно, я не сжимаюсь комочком, как всего несколько месяцев назад! Долго же я ждала этого ощущения!

Мы крепко обнялись. И вот уже наши губы коснулись друг друга, как над Аниной головой гулко пролетел шмель.

– Ай! – отскочила моя француженка. – Саша, прогони его!

– Он и сам уже улетел! Какая же ты трусих, Анюта! – засмеялся я, наблюдая, как жена крутится вокруг меня, спасаясь от мохнатого насекомого. – В детстве мы с ребятами подкарауливали шмелей на цветках и гладили их мягкие спинки.

– Какой ужас!

– Сейчас поймаю, и ты сама убедишься в его пушистости.

– Нет-нет, пожалуйста, он ужалит!

– Глупости! Если просто потрогать, то самое большее, что сделает шмель – это пнёт тебя лапкой.

Красивое личико выражало страх и отвращение. Я понял, что Анин страх перед жужжащими насекомыми сильнее любопытства и любви к природе.

– Пойдём, – обнял её за талию.

И мы беспечно продолжили прогулку.

Тут внимание привлёк кучер, одетый по моде шереметевского времени. Сидя на кОзлах эффектной кареты, он лихо правил лошадью и зычно кричал отдыхающим: «Посторонитесь, господа, барышни на бал едут!»

Всё в образе этого человека гармонировало с атмосферой имения, кроме… кожаных ботинок с перфорацией. В общем-то, они не бросались в глаза, но…

Судя по взгляду, Аня тоже заметила нестыковку.

– Подобное случается со мной в театрах. – вспомнилось знакомое чувство. – Артисты отлично представляют героев ушедших веков. Костюмы, шиты по старинным лекалам. Постановка увлекает – зрительный зал полностью погружён в спектакль. В окружении реалистичных декораций я уже полностью погрузился в стародавние времена… как вдруг замечаю на ноге коварного барона или из под оборок шёлкового платья благородной графини – торчит современный ботинок с молнией! Всё – с этого момента волшебство улетучивается и становится трудно отделаться от ощущения, будто наблюдаю за ряжеными.