— О, прости нас, величайший! Прости своих неразумных слуг! Ксант, старшина, — человек усердный, но недалекий… по слабости разума своего, отнюдь не по злому умыслу, принял тебя за бродягу безродного, от коих часто покражи случаются…

Дракула подтвердил, что старец говорит правду.

— Чего стоите, остолопы! — зашипел старик на односельчан, внезапно вскинув голову прямо посреди верноподданнической тирады. — Падайте на колени, молите Мориона Великого о прощении! Не то он всю деревню нашу вслед за поясом Ксанта отправит!

Это возымело действие. Очевидно, все в деревне знали предание о Морионе наизусть, но никогда даже и помыслить не могли, что великий герой вот так запросто явится к ним в гости.

Какая-то баба заголосила, и, словно по сигналу, все, кто был на улице, принялись падать ниц. Последним повалился бесштанный староста. Из домов выбегали прочие обитатели — с тем, чтобы как можно скорее растянуться на брюхе.

— Морион… Морион… да, это он… черный зверь на плече… магия…

Старик решил, что молчание гостя есть признак прощения, и привстал на одно колено. По его лицу текли самые настоящие слезы. Подлинные слезы, как поспешил подтвердить Дракула.

— О великий воитель! Старинное предсказание исполнено! Ты явился к нам в годину великих бедствий и испытаний! От предков, от пращуров к нам пришли слова, предрекавшие твой приход! Сказано, что ты освободишь землю пильгуев от всякого творящегося на ней зла и лиходейства! Ты откроешь нам дорогу к счастью и богатству, так что у самого последнего землепашца будет не меньше пяти рабов!

«Гм… своеобразные у них тут понятия о счастье и процветании!» — подумал Блейд.

— Встань, почтенный, — он протянул старику руку. — Встань и назови свое имя. Мне хотелось бы поговорить с тобой.

Старик, казалось, сейчас скончается от счастья. По лицу его продолжали одна за другой катиться слезы, но теперь уже не страха или раскаяния, а радости.

— Вы слышали?! — завопил он, смешно подпрыгивая на месте. — Великий Морион удостоил меня своего слова! Великий Морион велел мне подняться и пожелал узнать мое ничтожное имя! Отныне я — избранник Мориона! Все, все склонитесь передо мной! Отныне я — старшина!..

Истошные вопли старика были прерваны новым вопросом Блейда:

— Ты так и не назвал себя. Я жду.

— О, прости, прости меня, великий! От радости у меня все помутилось в голове… Я, недостойный, зовусь Пенсагом. Позволь мне проводить тебя, великий! В дом бывшего старшины Ксанта… Там ты сможешь отдохнуть.

Поверженный, враз лишившийся и штанов, и жилища, Ксант только слабо мычал.

Окруженный толпой, Блейд, в сопровождении беспрерывно болтавшего Пенсага, дошел до самого большого и вместительного дома в деревне. Он был пуст — очевидно, домочадцы Ксанта тоже присоединились к толпе.

— Сюда, сюда, — частил старик, усаживая Блейда за стол в просторной, хоть и не слишком чистой комнате. — Где эти бабы? Эй, Феста, тащи все, что есть самого лучшего! К нам явился сам Морион!

Побледневшая женщина — видно, жена Ксанта — бухнулась в ноги Блейду.

— Не губи! — взмолилась она. — Не губи, о великий, не лишай всего нажитого! Позволь хоть добро унесть!

— Тихо все! — гаркнул Блейд, у которого уже звенело в ушах от несмолкаемых воплей и криков. — Тихо! Мне нужно, чтобы кто-то из вас прочел все пророчество целиком! Выберите, кто потолковее!

Ему пришлось тотчас же пожалеть об этих словах, ибо все без исключения, как выяснилось, считали самым толковым непременно себя; его оглушила многоголосая ругань, кое-где уже замелькали кулаки. Пришлось вновь повысить голос.

— Тихо! Я выберу сам, кого слушать! — взгляд Блейда обежал набитую людьми комнату. «Дракула, кто тут подходит?»

Впрочем, странник уже и сам нашел глазами невысокую девушку, притиснутую толпой к самому столу. Ее лицо казалось посмышленей, чем у остальных.

— Ты! — Блейд вытянул руку. — Говоритъ будешь ты!

Слабое «ой!» девушки потонуло в раздавшемся со всех сторон завистливом шипении. Чья-то рука ущипнула ее за предплечье, другая дернула за волосы…

Странник начал терять терпение. Пришлось подняться и прикрикнуть, лишь после этого вокруг девушки образовалось пустое пространство и он смог наконец разглядеть рассказчицу.

Небольшого роста, в простом чистеньком платье, босоногая, с волосами цвета речного песка, девушка отнюдь не была красавицей. Милое курносое личико, по-детски пухлые губы, пунцовые от смущения щеки, карие глаза… На вид ей было едва ли больше шестнадцати лет.