Она слова не говорит больше, уходит и правда, как просил.

Достаю сигарету, с таким количеством эмоций курить хочется чаще, чем раньше. Но не успеваю прикурить, как вспоминаю об аллергии Сони на запахи. Она тогда просила открыть окна… Блин, а нам прямо сейчас ехать вместе. Ладно, покурю потом.

Прячу сигарету обратно в пачку и усмехаюсь своим мыслям: когда я последний раз ради кого-то что-то в своей жизни вообще менял? Кажется, никогда. Либо это было что-то не особо значимое. А тут… и комнату с легкостью выделил, и вставать ради нее раньше начал, и курить вот не стал. Не то чтобы подвиги, конечно, но начинать-то с чего-то надо.

Может, права была Еся?.. Что это какие-то чувства.

Хотя, я так долго был влюблен в саму Есеню, что, кажется, зачерствел по отношению к другим девушкам. У меня стойкое ощущение того, что я в целом больше никого не готов любить и поэтому буду отрицать до последнего, если это когда-нибудь случится.

Не успеваю подумать обо всем хорошенько, потому что возвращается Соня. В руках у нее сумочка, которую она к груди прижимает. Часто так делает, словно защищается. От кого? От меня?

— Готова? — спрашиваю у нее, она кивает.

— Мирослав Сергеевич, только можно все-таки на работу? Пожалуйста, — хмурится она, а у меня явное недоумение на лице читается. Кто вообще в здравом уме и трезвой памяти будет отказываться от отгула, когда начальник сам его в руки вкладывает и даже до дома везет?

— Соня, что за жертвы ради работы? Я тебе обещаю, там никто не умрет в твое отсутствие. А кто попробует — откачаем.

— Это не жертвы, просто… — она мнется, пока мы идем к машине, и даже когда уже садимся внутрь — всё еще не говорит мне нормальной причины. Надеюсь, ей не хватит ума решить, что я вычту этот день из ее зарплаты? Если она так думает, то это практически прямое оскорбление для меня.

— Ну? Принцесса, давай, мне надо понимать, куда тебя везти.

— Мне будет очень неловко у вас дома… без вас, — выдает она на одном дыхании и закрывает глаза, словно это было для нее какой-то сумасшедшей тайной, которую она решила мне поведать спустя годы молчания. — Поэтому, поехали на работу.

— Мне льстит, что тебе со мной комфортнее, чем без меня, — улыбаюсь ей и замечаю, как она немного краснеет, смутившись. Рад, что со всеми ужасами в жизни она все же не растеряла ту непосредственность и нежность, которая есть внутри нее, — но подумай хорошенько.

— Я подумала, хочу на работу. Тем более там Еська, мы кофе с ней попьем, поболтаем…

— Передам Мишке, что ты променяла его на Есеню, — посмеиваюсь. когда глаза Сони округляются.

— Нет! Я затискаю его, когда приеду вечером, и вы ничего ему не скажете. Он и так на меня обиделся утром, не надо, чтобы снова…

— Видишь, а сначала так боялась его, — мне нравится, что она подружилась с Мишкой. Он — член моей семьи, мой друг уже пятый год. Люди, которых Мишка не принимает, обычно в моей жизни не остаются. И доброту он тоже чувствует, реагирует на нее такой же лаской. Вот сестрицу мою, бывшую Демида, он терпеть не мог. Пока она у меня гостила, я его из вольера и не выпускал толком. А Соня его два дня знает — и он спокойно бегает по территории, потому что, точно знаю, ее не тронет. За нее загрызет, а ее — никогда.

— Он казался очень пугающим, а на деле восхитительный. Кажется, до Миши я не любила собак, а теперь влюблена по уши, правда.

— Ну всё, придется тебе оставаться у меня дома навечно, — говорю что-то, о чем не успеваю подумать. Потому что и сам запинаюсь от таких резких высказываний и Сонечка глаза округляет тут же. — Потому что Михаил разлуку с тобой не переживет.

— Мы придумаем что-нибудь, — съезжает Соня с темы, и весь остальной путь до работы мы проводим в тишине.

Вот я олень.

Этот день, кажется, никогда не закончится.

Вообще последние дни стали настолько насыщенные на события и эмоции, что, по ощущениям, каждый из них длится часов по сорок как минимум.

Вот сегодня, например, было странно неловкое утро дома у Мирослава, потом мы поехали на Западную, там было странное утро с неожиданно спокойной Мариной. Потом меня чуть не истерикой накрыло от слов моей ненормальной тетки, потом был странный разговор с Мирославом… А сейчас я пью чай с Есеней в ее кабинете, а это только обед!

Как это вообще возможно? Три миллиона эмоций за каких-то несколько часов. И правда ощущение, что не одни сутки прошли, а неделя, как минимум, после всего произошедшего.

— Сонь, вот чего ты дома не осталась? Ну тебе явно нужно еще отдохнуть, — отчитывает, но очень-очень мягко меня Еся. Да я и сама понимаю это… Правда. Я с огромным удовольствием осталась бы дома и целый день провела бы в постели, но мне правда жутко неловко быть там без Мирослава. Это как-то… ну, чересчур. Он очень мне помогает, и в целом мне жутко неловко пользоваться его добротой и гостеприимством, но пока выхода другого нет, я пользуюсь. Просто перебарщивать не хочу. Я не могу валяться у него дома на кровати, пока он будет работать и подменять меня же на моем рабочем месте. Это слишком.