Вдруг в переговорной трубе раздалась команда по кораблю:

– Форсируем проход в минном поле!

Кок сразу сделал Сане знак – тихо! Но она, кивнув, дескать, сами знаем, что делаем, продолжала петь. Только шепотом.

Белый бурун от перископа подводной лодки резко свернул вправо. К Севастополю.

А когда в переговорной трубе снова раздалась команда Волкова: «Форсирование минного поля окончено! Саня, давай погромче!» – девочка положила гармошку на мешок с картошкой, подхватила в жилом отсеке шахматы и пошла к себе в каюту.

Распахнув дверь, Саня в раздумье застыла на пороге.

Смотри-ка, вот еще новости! У Курта мокрые глаза!

Мальчик сразу отвернулся.

– Эй, тошнит тебя, что ли?

Курт молчал.

– Воды дать?

Мальчик не отвечал.

– Не хочешь – не заплачем!

Саня села на койку и задумчиво положила руки на колени. Потом, распахнув коробку с шахматами и зажав в кулачках две пешки – черную и белую, – ткнула рукой в спину Курту:

– Слышь-ко, выбирай!

Курт не оборачивался.

– В шахматы будешь играть? – продолжала Саня. – Или струсил? Давай, давай! – настойчиво толкала она его кулачком.

Курт дернул ногой – дескать, не приставай, но Саня потянула его за рукав робы, и мальчишка все-таки обернулся.

– Что вы хочешь? – спросил он.

– Давай в шахматы, а? – улыбнулась Саня. – Все равно мы из этой консервной банки никуда не денемся. – Она обвела взглядом каюту.

Курт ударил ладонью по ее правому кулачку, и Саня, разжав пальцы, сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.