Нет, не это меня тревожило и не отпускало - тут мы все сделали правильно, разложили приманку и притаились в кустах... и вообще не о близящемся контакте с неким грузином тридцати лет, владеющим русским свободно и имеющим металлические зубы, мне следовало беспокоиться, а о зависшей в неясном положении совсем другой игре...

...что ж ты, калека, ни одного живого не взял, сказал Командор, хмурясь, так вот вышло, сказал Панин, вышло, проворчал Командор, вечно у вас выходит что-нибудь не то, ты просто не видел, что они с ней сделали, сказал Панин, ты думаешь, есть что-то, чего я не видел, возразил Командор, не знаю, сказал Панин, есть или нет, а я в себя пришел, только когда патроны кончились, понятно, сказал Командор, душа у нас нежная, и тут Панин взорвался, таким я его еще не видел, я думал, он бросится на Командора, и Командор тоже, наверное, так думал, стоял и ждал, белый, как костяной, но я не дал им драться, выгнал Командора на улицу, и через двадцать минут, отдышавшись, мы уже говорили о другом, а потом вдруг Панин, закрыв глаза, повторил: вы просто не видели, что они с ней сделали, ты хоть ее добил, спросил Командор, да, конечно, сказал Панин...

Зря я влез в это дело. Зря. Был шанс приоткрыть глаза - но он упущен. Черт знает, что это все может значить. Ладно, поработаем. Будет день, будет пища...

Ага, и вот еще... Я взял трубку и набрал номер.

– Да-а?
– голос Кристы был сонный.

– Я тебя опять разбудил?

– Я еще не ложилась. Почему ты не пришел?

– Встретил старого друга и напился, как сапожник.

– Врешь.

– По-моему, от меня должно разить перегаром даже по телефону.

– Надо было привести его сюда. Нас тут как раз две несчастные одинокие женщины...

– Может быть, сегодня... Да, Криста, а кто эта девушка, которую я резал ножом?

– Ты? Ножом?

– А, ну да, тебя не было в тот момент... Девушка, которая так странно танцевала в библиотеке.

– Поняла. Это Таня Розе, она ведьма. Но, чтоб ты знал - с ней спать нельзя, потому что...

– Я пока не собираюсь. А где мне ее найти?

– Таня Розе. И с ней парень по имени Терс. Просто имя, ничего кроме. У них мистическая связь.

– Я спрашиваю - где мне ее найти?

– Не знаю. Ее Анни приглашала, а где сейчас сама Анни - не имею представления. Вечером сам у нее спросишь. Придешь?

– Опять будет нечто?

– Нет, будет тихо. Приходи, а? Что-то скучновато жить, понимаешь...

Жить ей скучновато... ах, елки... Я бросил трубку на рычаг, не попал - и еле успел остановить свою занесенную руку: хотел вмазать по аппарату. Стоп, машина. Начинается отходняк. Надо повторить, иначе будет скверно. Колоться не буду, просто высосу...

Телефон зазвонил - как взорвался. Я схватил трубку. Это был Панин.

– Приехали, - сказал он.
– Идут.

– Ну, с богом...
– у меня вдруг перехватило горло.

– Ничего, - сказал он.
– Не волнуйся, Пан, все будет в порядке.

В порядке... в порядке... Что же, может быть, и будет все когда-нибудь в порядке - но без нас. Без нас.

9.06.1991. 15 ЧАС. КАФЕ "ГЕНЗЕЛЬ И ГРЕТЕЛЬ"

– Прошу вас, княжна, - Иосиф придвинул стул, слегка поклонился. Княжна улыбнулась и села. Сели и мы.
– Княжна, позвольте представить вам: Игорь Валинецкий, Вахтанг Петиашвили. Господа: княжна Дадешкелиани.

– Лучше просто Кето, - сказала княжна.

– О, не лишайте нас удовольствия называть вас княжной, - сказал я. Поверьте, такое бывает не каждый день.

Наверное, я неприлично пялился на княжну: Иосиф поглядывал на меня неодобрительно. Но я просто не мог удержаться. О, как красива была княжна! Тревожно, я бы сказал - трагически красива. Бледное тонкое лицо, огромные темные глаза, нервный излом бровей. Тонкие пальцы, которым если что и держать, так гусиное перо. Между тем в материалах по "Пятому марта" имелся словесный портрет девушки-снайпера, составленный одним из немногих, кто уцелел после встречи с ней. Двадцать лет, волосы темные, вьющиеся... Возможно, это она и есть. Иосиф сидел по левую руку от нее, прямой, как шпага. Я еще раз восхитился мастерством Якова: Иосиф полностью совпадал со своим портретом. Единственное, чего Яков не мог уловить, был цвет волос: пегие, полуседые кудри Иосифа делали его значительно старше, чем он был на самом деле.

– В нашем распоряжении час, - сказал я.
– На этот час мы можем гарантировать полную изоляцию этого помещения. Думаю, мы уложимся.

– Даже если и не уложимся, то сможем перенести разговор в другое место, - сказала княжна.
– Не это главное. Как нам избавиться от взаимной подозрительности, я ничего не могу с собой поделать, но я не верю вам до конца...

– Согласитесь, что у нас больше оснований не верить вам, - сказал я.

– Да, больше, вы уже сказали свое слово здесь, в этом городе, а мы мы должны молчать, пока - молчать... И даже более того: мы просим вас остановиться... поверьте, ненадолго, на два-три дня...

– Так, - сказал я.
– А вы понимаете, что сейчас наши подозрения лучше скажем, недоверие - крепнет?

– Да, понимаю, да, и все же - я буду продолжать просить вас, клянусь - ведь только так мы сможем добиться цели, иначе - все обернется прахом.

– Тогда объясните, почему, - потребовал я.

– Иосиф, мы рискнем, да?
– голос княжны стал тихий, почти бессильный.
– Мы объясним, но только - прошу вас!
– сначала вы ответьте на вопросы, на несколько вопросов...

– Не обещаю.