Садясь в кресло, Гонгадзе усмехнулся.

– Да брось ты! Я себе в отношении нее никаких вольностей не позволяю. Конечно, иногда бывает, заведусь, перестараюсь немного. Ну а что она хочет! – его лицо стало наливаться кровью. – За такие деньги, что я ей плачу, с бабами в борделях и не такое делают!

– А может, бьешь ты ее? – осторожно поинтересовался Морозов. – А то твои прежние подруги про тебя по Москве такое рассказывают! Прямо средневековый деспот какой-то, а не бизнесмен.

При упоминании бывших любовниц лицо Гонгадзе помрачнело и скривилось, как от зубной боли.

– Тех идиоток бил и не жалею об этом, – в его взгляде читалась откровенная ненависть, – но с этой я стараюсь руки не распускать, – морщины на лице Гонгадзе разгладились и его взгляд потеплел. – Ну, раза два, может, и было. Ударил ее. А как же иначе? – его лицо снова налилось кровью. – Заслужила. Нечего свой язычок распускать! Я мужчина. Она женщина. Я глава семьи. Если надо, и проучить могу, как считаю нужным.

Он с недоумением посмотрел на Морозова.

Тот поспешно кивнул головой.

– Конечно, Вахтанг, ты прав! – Морозов сделал небольшую паузу. – Только наши московские девчонки воспитаны немного по-другому. Не все такие правила жизни принимают. – добавил он.

– А какое мне дело до того, как они воспитаны! – угрюмо отрезал Гонгадзе. – Я их содержу, немалые деньги им отваливаю. Так пускай делают то, что я хочу!

Морозов пожал плечами.

– Но, если тебе кто-то действительно понравился, может, приласкать ее, побаловать? А? Бабы это любят! – он перегнулся через стол и дружески похлопал Гонгадзе по плечу. – Попробуй, Вахтанг! Глядишь, твоя Смирнова и расхочет в Европу ехать.

– Ну, уж нет! Такому не бывать! – Гонгадзе с такой силой ударил кулаком по столу, что два бокала с громким звоном столкнулись и, опрокинувшись, упали на ковер. – Чтобы я какой-то девчонке ноги целовал? Обойдется! Меня самого по-другому воспитывали.

Морозов внимательно посмотрел на него.

– Понятно, – он положил на край пепельницы недокуренную сигару и, чуть помедлив, спросил. – Ну а эта чем тебя зацепила? Нравится очень? Я ее несколько раз видел с тобой вместе. Девчонка, конечно, очень симпатичная, но при случае и покрасивее можно найти. Стоит ли из-за нее так напрягаться?

– Дело не в этом, – Гонгадзе с кислой миной на лице протянул руку и пододвинул к себе поближе стоящую у него на столе фотографию Смирновой. – Конечно, внешность у нее ничего, в моем вкусе. Но главное, привязался я к ней за эти два года. Да и не похожа она на других моделей. Тем только деньги подавай. За них они тебя, если что, и продадут с потрохами. А эта не такая, нэт!.. – он уверенно покачал головой.

– Ну, это, смотря какие ей деньги предложить, – заметил Морозов с легкой усмешкой.

Гонгадзе бросил на него настороженный взгляд. Несколько секунд он смотрел из-под густых бровей в его непроницаемое бесстрастное лицо. Затем залпом выпил из рюмки остатки коньяка.

– Ладно, закончим с этой темой, – ставя рюмку на стол, недовольно сказал он. – Вернемся к моей проблеме, – он взял в руки карандаш и вытащил из ящика стола толстый кожаный ежедневник. – А она заключается вот в чем… Через две недели, в Австрии, будет проводиться какой-то кастинг. Так она и две ее подружки хотят в нем поучаствовать. Я ей говорил – зачем одной так далеко ехать? Через свое агентство попробуй договориться или подожди немного. Здесь в Москве тоже такие кастинги бывают. Но она, ни в какую. Хочу, и все!

Гонгадзе тяжело вздохнул. Морозов, поудобнее усевшись в кресле, с интересом слушал его. Гонгадзе слегка стукнул кончиком карандаша по столу и продолжил.

– Я вначале не хотел ее одну туда отпускать, но потом подумал и решил пойти ей навстречу… – он сделал паузу и со значением посмотрел на Морозова. – Пускай девчонка поедет и посмотрит, как в жизни на самом деле все происходит, когда у тебя за спиной никого нет. Пусть попробует сама чего-нибудь добиться. Если бы не я, она два года назад этот конкурс никогда бы не выиграла! – с обидой в голосе пояснил Гонгадзе и, водя карандашом по зеркальной поверхности стола, добавил. – Но тут, понэмаешь, какое дело получается… – он снова сделал паузу. – Их там сопровождать придется. А мне послать сейчас туда некого.

– А как же твои головорезы? – удивленно спросил Морозов. – Их у тебя вон сколько! На роту спецназа хватит.

Гонгадзе поморщился.

– Мои бойцы хороши в открытой разборке. К тому же языкам не обучены. Жизни той не знают.

Он взял с подноса новую бутылку коньяка, открыл ее и поставил на стол.

– А тут нужен особый человек, и чтобы базарил по-ихнему хорошо и, что самое главное, местную специфику знал. Такого у меня на примете сейчас нет. Да и отправлять туда своих бойцов мне не хочется. У них в Москве дел по горло.