– Так ведь это в ваших краях годовая норма?! – изумленно воскликнул я.

Начальник радостно закивал:

– Да-да, но в последние годы количество осадков у нас постоянно растет!

– Неужели экосистема настолько улучшилась? – усомнился я.

Дин Вэй серьезно кивнул:

– Несомненно.

Таково решение небесной канцелярии, подумал я, и оно абсолютно непредсказуемо. Местные улыбались, словно выказывая гордость за родной край.

На протяжении всей этой стремительной поездки меня не оставляло удивление, смешанное с беспокойством: я должен был проинспектировать ведущуюся здесь работу по избавлению местных жителей от бедности, а посещал семьи, уже явно от нее избавившиеся.

«Действительно ли условия их существования пригодны для жизни?» – этот вопрос тяготил меня, и в желании освободиться от него я искал доказательств.

Первую семью я посетил после визита к одному из кадровых работников, ответственных за борьбу с бедностью в районе Юаньчжоу. Я сказал, что хочу посмотреть, как живут местные семьи, избавившиеся от нищеты, и он помог мне. Мы посетили дом старика Ван Пэнъяо.

Его семью в 2014 году официально зарегистрировали как живущую за чертой бедности. Тогда она состояла из пяти человек: Ван Пэнъяо, его супруги, одного сына и двух дочерей. Необходимость дать образование детям очень тяжело сказалась на их финансовом положении.

Дом Ван Пэнъяо расположен на земляном склоне в паре сотен метров от сельского комитета. Пройдя через кукурузное поле, мы очутились у входа во двор, где росло несколько абрикосовых деревьев; к стене двора примыкало стойло с тремя коровами и несколькими овцами; сам двор оказался просторным и очень опрятным, а дом совершенно новым – по словам хозяина, его построили на выделенные правительством 25000 юаней в рамках программы по реновации аварийного жилья для бедных семей.

– Дети наши выросли, закончили школу и уехали на заработки, остались мы, старики, вдвоем, занимаемся хозяйством потихоньку… – Ван Пэнъяо, в свои шестьдесят лет выглядящий здоровым и бодрым, рассказывает, как засеял двадцать с лишним му [3] кормовой кукурузы для скота.

База выращивания пиона древовидного в районе Юаньчжоу городского округа Гуюань

– Раз в год рождается теленок, которого можно продать за семь-восемь тысяч. Но это сейчас получается по одному в год. Через пару лет будет уже по два, а то и по три теленка в год… Плюс дети присылают деньги. Так что живем не тужим, за год накапливается с десяток тысяч юаней. По сравнению с тем, что было, этого более чем достаточно! – Ван Пэнъяо широко улыбается.

Стоя посреди просторного двора, в окружении пышной зелени, птичьего пения и цветочных ароматов, я огляделся и, глубоко вдохнув, воскликнул:

– Здесь даже лучше, чем у меня дома в Пекине! Даже мой родной Сучжоу не сравнится с этим местом!

– Правда? – переспросил Ван Пэнъяо, широко раскрыв глаза и зардевшись.

Я серьезно ответил:

– В отношении качества воздуха и обстановки, а также свободной и вольготной жизни это чистая правда!

Ван радостно рассмеялся, и я почувствовал, что смех этот – искренний и от души.

Пройдя сто с лишним метров, мы добрались до дома Гу Чэнчжуна, семья которого тоже некогда жила за чертой бедности.

Его хозяйство выглядело еще внушительнее, а семья – еще зажиточнее, чем у Ван Пэнъяо: двор был еще больше и просторнее, а скот в стойле – многочисленнее: восемь коров, и все – чистокровные ангусы [4] .

62-летний Гу Чэнчжун рассказал, что в 2014 году, когда его семью внесли в реестр семей, живущих за чертой бедности, она состояла из восьми человек: двух стариков, двух сыновей и двух дочерей, плюс он сам с женой. Они держали вола, которого использовали как тягловый скот, брали ссуду и возделывали шестьдесят му земли.

– За год мы выматывались, когда возвращали ссуду, нам едва хватало на еду, жили впроголодь, тяжело было… – у Гу Чэнчжуна выступают слезы. – Мои родители жили в нищете и так и не увидели светлых времен. Еще два-три года, и они застали бы эти перемены!

Благодаря программе по борьбе с бедностью Гу Чэнчжун взял льготный кредит и купил трех быков ангусской породы. Он засеял шестьдесят му кормовой кукурузой; коров в стойле вскоре стало восемь, дети устроились на работу и стали зарабатывать деньги.

– Сейчас одни только быки приносят нам двадцать-тридцать тысяч юаней в год! Семья больше не испытывает недостатка ни в бытовых вещах, ни в одежде, мы хорошо и вкусно питаемся…

По лицам Гу Чэнчжуна и его жены видно, что они больше не нищенствуют и живут в изобилии.

– Годовой доход семьи, содержащей семь-восемь коров, стабильно составляет тридцать и более тысяч, – сообщает мне деревенский кадровый работник рядом. – Доходы от содержания овец, коров, а иногда и кур, от выращивания тыкв и других культур позволили крестьянам выйти на уровень средней зажиточности.