Наконец компания добралась до широкой набережной, вымощенной разноцветной брусчаткой. Идти стало легче, и общий шаг ускорился. Василиса перестала хмуриться – ей всё казалось, что на спусках она своей хромотой тормозила всю компанию, иначе зачем бы Снежана стала предлагать помощь.

– Так, мы пришли! – улыбаясь, обернулся Давид Юрьевич, со смартфоном в руках шагавший впереди.

И правда, метрах в пятидесяти стоял плотный седоватый мужчина в синем пиджаке и махал им рукой.

– Это капитан катера, он нас переправит, – пояснил Давид Юрьевич и даже назвал фамилию капитана, но Василиса её не расслышала.

Вблизи капитан оказался как раз таким, каким изображают моряков в детских книжках – с седой бородой, в полосатой тельняшке под синим кителем и в белой фуражке с чёрным козырьком и золотистым якорем. Только трубки не хватало.

– Давайте побыстрее, а то, похоже, шторм надвигается. – Капитан посторонился и пропустил всю компанию вниз по бетонным ступенькам, заканчивающимся прямо у воды. Но тут же от нижней ступеньки к борту небольшого катера кто-то из подручных капитана перекинул деревянный мосток.

Молодой матрос в синей униформе, ждавший на катере, помог каждому из ребят аккуратно пройти по трапу. Василиса, и так постоянно переживающая из-за ноги, да ещё с костылём в руках, напряжённо и неуверенно ступая по вздрагивающему мостику, так сильно вцепилась в руку матроса, что, оказавшись на катере, с трудом смогла разжать пальцы.

Ребят усадили на скамейки по обеим сторонам катера, пока капитан что-то обсуждал с Давидом Юрьевичем. Василиса неожиданно для себя так сильно разволновалась, что с трудом различала голоса из-за шума в ушах. И руки почему-то вспотели, даже гладкое древко костыля скользило.

– Сколько? – донёсся откуда-то приглушённый голос капитана.

– Пятнадцать, – неуверенно произнёс Давид Юрьевич.

– Несовершеннолетние, значится. – Капитан крякнул и громогласно, так что Лета даже ухо прикрыла, скомандовал: – Всем надеть спасательные жилеты!

Дальше началась суета, молодой матрос, капитан и Давид Юрьевич, то и дело толкаясь, перемещались по палубе катерка, ребята, неуклюже топчась сгрудились, что-то говорили. Катер стал раскачиваться, и Василиса увидела собственные руки, сжавшиеся вокруг какой-то белой прохладной трубы.

– Надо надеть жилет. – Видимо, эти слова относились к ней, но разжать пальцы Василиса не могла. – Давай, давай, быстрее. Морская болезнь, что ли? Ладно, это не страшно, у нас леденцы есть. Надевай, надевай.

Кое-как отцепившись от трубы, Василиса позволила капитану надеть на себя громоздкий оранжевый жилет. Ловко застегнув все ремешки, капитан подмигнул Василисе и насыпал ей в руку конфет в ярких разноцветных фантиках.

В ушах всё ещё звенело, так что Василиса почти не слышала голосов и даже звука двигателя. Мерно раскачиваясь, катер повернулся, вернее, повернулась набережная с городом наверху, мимо проплыла огромная туча и появилась сплошная тёмная водная рябь.

– Думаю, успеем! – донеслось сквозь непрекращающийся шорох.

– Плохо, да? – произнёс над самым ухом чей-то голос. Рядом возникло лицо Снежаны – с идеальной кожей, ни прыщика, ни чёрных точек, только волосы вот выбились из-под ободка и красиво развевались на ветру. Василиса, сжав зубы, в ответ только дёрнула головой. – А ты возьми леденец. Давай, разверну.

Кое-как разжав челюсти, Василиса заставила себя улыбнуться и отрицательно покачать головой. Негнущимися пальцами она сама кое-как развернула конфету и закинула в рот. Порадовалась, что не промахнулась.

Горизонт становился то выше, то ниже, от этого ужасно кружилась голова. Фиолетовое небо и тёмная вода. То больше одного, то другого.

Василиса закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на леденце. Но вкус казался просто кислым, щиплющим язык. Перекатывая конфету так, чтобы случайно не подавиться в сильной качке, Василиса стала прислушиваться к разговору.

– Красиво у вас, – это вроде бы Давид Юрьевич.

– А то, – довольно ответил то ли капитан, то ли второй матрос.

– Тротуары… лектории… – Неясно, чей голос.

– Солнечные батареи, – это снова капитан. – Техноград.

– А вода горячая летом есть? – это язвительно спрашивал Гаврил. Вечно ему надо всех поддеть.

– А как же! У кого колонка, у кого титан.

– Что такое титан? – это, напрягая голос, почти прокричала Лета.

– Это печка такая. – Гаврил, похоже, отчего-то сдерживал смех. Или его тоже тошнило, с закрытыми глазами непонятно.

– Ох-тыж-ё!

Скамейка вдруг сильно накренилась, Василиса открыла глаза и поняла, что линия горизонта становится вертикальной. Сбоку на неё навалилось что-то мягкое, руки сами собой снова вцепились в трубу. Вода, на миг оказавшаяся так близко, что в ней можно было рассмотреть отражения лиц, отдалилась. Крен в другую сторону, Василиса поехала по скамейке, но удержалась. Ещё пара наклонов в разные стороны, и всё вроде устаканилось. Небо снова на своём месте – наверху, вода – внизу.