Кого я обманываю? Себя не обманешь. Век не видеть этих гвардейцев. Сильных, красивых, особенных. Было б легче.

Когда мысли об Агнессе на чёрном мехаре чуть отпустили моё накалившееся от желания тело, меня вдруг осенило.

А не меня ли они ищут?! Судя по всему, Агнесса не выяснила моего имени, иначе уже давно бы нагрянули в моё Поместье, распахав там мою землю своими мехарами.

Так и чего Анастасии Николаевне от меня надо? Нет, не от меня, а от юнкера с винтовкой, вероятно, которого и приметили, влезающего в мехар Суслова. Это при условии, что аксельбант мой трёхцветный не распознали. Выходит, не распознали.

Так и что? Наградить смельчака хотят? А мне ничего за это не надо, лучшей наградой была кровь синего оргалида на осколке клинка.

Не хочу снова испытывать её презирающий взгляд, когда она вдруг поймёт, что искала сына князя Сабурова. От мысли, что а вдруг всё не так, ощутил себя жалким и поганым попрошайкой. Без гордости и принципов.

Нет, ваше высочество. Я понимаю всё с первого раза.

Практически без остановки два меха–гвардейца прошли мимо поста и двинули дальше во двор полицейского управления.

А я развернулся, запрыгнул на лошадь и помчал домой. С одним лишь желанием, поскорее попроситься в гусарский эскадрон на службу. И волнением в груди, лишь бы только приняли.

Не по стопам отца, так по стопам деда пойду. Нелюдей и саблей рубить можно. Если рука тверда и в сердце страха нет.

20 километров от Владивостока. Бухта Якорная. Поместье князя Сабурова.

14 июня 1905 года по старому календарю. Среда.

От удара рукоять вырывается из моей руки, как миленькая, и сабля с отчаянным звоном бьётся о землю. Вытираю пот уже грязным локтем. Повалялся я–таки на славу.

— Андрюш, ну ты не заигрывайся, не заигрывайся, — говорит Азаров наставнически, выпрямившись и опустив свой клинок.

Тоже запыхался, но вида не подаёт. Носом дышит.

— Да полегче с ним, Шурик, — раздаётся со стороны собравшихся гусар. — Сильно по сабле бьёшь.

— Ну а как? Хват тоже тренировать нужно, — отвечает Азаров, наблюдая, как я поднимаю саблю с травы. — А вообще ты молодец. Резвый и резкий, не по габаритам своим ловкий.

Мда, на счёт габаритов согласен. Я повыше среднестатистического гусара. И это для кавалерии не так уж и хорошо. Лошадь быстрее устанет, пулю легче словить…

— Так меня дед Фёдор драться учил, — отвечаю с улыбкой.

— А то и видно, реакция отличная, — комментируют товарищи, которые тоже парами оттачивают мастерство.

— Ты силы экономь, принимай удары вскользь, проваливай противника, заставляй топтаться, — советуют некоторые. А Азаров на них фырчит.

— Рано ещё с такими тонкостями, пусть саблю держать научится. Ишь, мастера.

С Азаровым сильно не спорят. Так, в шутку, если только. Он гусар старой закалки, воевал столько, сколько в эскадроне некоторые ещё не пожили.

— А с седла бить научишь, дядь Шурик? — Спрашиваю, отрабатывая выпады.

— О, с этим погоди дружок, — посмеивается. — Бока лошадиные жалко.

После первых же схваток до меня дошло, что махать кулаками куда проще, чем драться на кавалерийских саблях. Но отступать не собирался. Коль в голову ударило, что надо уметь, значит — надо уметь! Мехары своими мечами тварей рубят на ура, почему гусары не могут? Подумаешь, клинок в пять раз меньше. Шкуру пробить, огромный клинок и не нужен. Лапу белым точно можно оттяпать и саблей.

Попросил Азарова учить, вот он и учит. Товарищи не ленятся, со стороны подсказывают и спорят друг с другом. А меня только навыки фехтования училищные и спасают. Хотя бой на шпагах теперь для меня, как драка на зубочистках. В дуэли может и выйдет резким выпадом проколоть насмерть, а в бою? Да на скаку?

Тем временем Ротмистр в штаб Шестого хабаровского полка с моим прошением и своим ходатайством отправился. Буду зачисляться!

А пока дерусь, впитывая приёмы, как губка. С голым торсом всё равно весь взмок, но лёгкий бриз с моря приятно обдувает в перерывах между схватками. Лето на дворе, цветы расцвели, мошкара разлеталась. Резко потеплело у нас, градусов двадцать пять по Цельсию, пусть и вода ещё прохладная. Зато небо чистое, голубое, озаряет рожи счастливые гусарские, что загорают быстро.

Закончив тренировку за два часа до полудня, пошли купаться в море целым гусарским взводом. Мужики рукастые сколотили нам и пирс хороший, и баньку у берега, чтоб с разбега по пирсу и в воду. В самом поместье ещё забор делается, да дом, где Фёдор в основном руководит. Не забесплатно, плотникам военным я по три рубля дал, хоть и отказывались до последнего. Мол, Азаров потом им отработает.

Со склонов на нас смотрят постовые гусары с задором и белой завистью. Тоже купаться хотят. Но им приходится бдить. Ротмистр выставляет по шесть человек на побережье, чтоб бухту охраняли и наблюдали за заливом. И столько же по периметру поместья. Окопы вырыли на мысах, блиндажи соорудили.