Традиции & Авангард. №1 (20) 2024 г.
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:
Уже однажды пересеченагрань, за которой больше нет запрета,и страха нет.Всё выбрано до дна.И лишь ночами так болит вина,что всё плывёт.Одна вина конкретна.Одна вина конкретна.И войнаконкретна, как конкретны пятна кровии небом продырявленные кровли.Сквозь них пока не хлынула вода,но виден Марс в своей нелепой ролиРождественской звезды.Покуда целнесчастный снайпер и тасует лица,он взят уже другими на прицел.Меж снайпером и целью нет границыв стране, где выстрел – средство, а не цель.И цели нет.Она нам только снится,как кочка в застывающем болоте,как перед смертью – высохший женьшень.Стрелок освобождается от плоти.Планета, как осколок на излёте,нащупывает в вечности мишень.
11
Начинается снег,будто заново жизнь начинается,будто заново женщинас вечера стелет постель.Начинается так,как домашний пирог начиняетсямолодыми грибамик приходу внезапных гостей.Начинается снег.Начинается новая вьюга,засыпая обломки трагедийи гвозди голгоф.Мы ещё влюблены.Мы ещё не касались друг друга.Да и гости едва ли касалисьтвоих пирогов.Начинается снег.Между рамами морщится вата.Заметаются вешкина дальней кровавой меже.Ни войны, ни тревоги.И ты уже невиновата.Да и я невиновен.И все невиновны уже.
12
Паденье – тоже форма бытия.Когда стрелок летит в провал пролётабездонного двора на снег белья,на бабочку фонарного огня, —не отличить паденья от полёта.Не отличить полёта от паденьяв пыль облака, в пожухлую траву.Мы выживем,как выживают тени,на время уходящие за стены.Я падаю.И, значит, я живу.Мы падаем.И, значит, мы живём.Как ласточки, не сеем и не жнём.И, как с крючка сорвавшаяся рыба,как в водоём,уходим в окоём.Что наша жизнь? —Мгновенье после взрыва.
13
Расщеплён, как Адамова плоть,как единый язык в Вавилоне,этот мир.И, как пробковый плот,я отпущен в свободный полётс не ушедшего от погоникорабля.И, над водами мчась,уподобившись снегу и граду,понимаю, что я в этот час —часть ковчега,воздушная часть,не приставшая к Арарату.Я смотрю с опустевших небес,как, цепляясь за землю, за племя,за огонь перезрелых невест,за межи,за отравленный лес,за ненужное, жалкое время,за случайность кукушечьих лет,ослеплённо, как ратник во гневе,вы бредёте по пояс в золе.Я – один.Ваши корни – в земле.А мои – в небе.

Андрей Галамага

Андрей Галамага

Родился в 1958 году. Выпускник Литературного института им. Горького. Член Союза писателей России. Автор шести книг: стихотворений, пьес, киносценариев, художественных переводов. Лауреат всероссийского творческого конкурса произведений о Великой Отечественной войне «Дороги фронтовые – узелки на память» (2020). Дипломант Литературной премии имени первого редактора «Литературной газеты» Антона Дельвига «За верность слову и Отечеству» (2022). Лауреат XIII Международного славянского литературного форума «Золотой Витязь» (2022).

Живёт в Москве.

Привычка русская свой крест нести…

Стихи

«Привычка русская свой крест нести…»

Привычка русская свой крест нести —Ни исповедать, ни постичь её —От ощущенья бесполезностиДо состоянья безразличия.Весь опыт прошлого ни разу намНе удалось принять за правило,И руководствоваться разумомНичто нас так и не заставило.Но мы стоим перед напастями,И перед силой не пасуем мы;И разве тем грешны отчасти мы,Что каждый раз непредсказуемы.И как бы ни досталось крепко нам,Мы всё не ропщем тем не менее;И в пику посторонним скептикамНесём своё предназначение.Мы просим силы и усердия,Чтобы с пути не сбиться крестного,У Серафима и у Сергия,У Пушкина и Достоевского.И в битве, где бессильно знание,За нас судьба – святая схимница;И воздаянье ждёт нас на небе,И не пройдёт, и не отнимется.

«Мы успели родиться на шестой части суши…»

Юрию Константиновичу Баранову

Мы успели родиться на шестой части суши —На восток до Камчатки и до Кушки на юг.Мы умели смеяться и играть без игрушекИ не всякого сразу допускали в свой круг.Мы сбегали с уроков на футбольное поле;Мастерили ракеты из конфетной фольги,И таинственный запах бертолетовой солиНи химчистки, ни стирки одолеть не могли.Мы не ждали послушно, когда стукнет шестнадцать,И на взрослые фильмы пробирались в кино.Мы с пелёнок учились ничего не боятьсяИ не верить, что будет – чему быть суждено.Мы чуть свет выбирались из постылой постели,Каждый день продлевая хоть на крохотный час;Мы быстрее взрослели, потому что хотелиДо поставленной цели доходить каждый раз.Мы от края до края по земле колесили,От Карпат до Байкала всё нам было – своё.Мы страну, где родились, называли РоссиейС большим правом, чем нынче называют её.Где-то строились башни, где-то рушились стены;Мир дробился на части и кроился по швам.Мы сумели не сгинуть через все перемены,И, кому было трудно, шли по нашим следам.Мы ни совесть, ни веру никогда не попрали.Что нам новый порядок или старая власть.Если мы в этом мире до сих пор не пропали,То, уж будьте надёжны, нам и впредь не пропасть.

Моя Вятка

Русь склонить под рукою владычнейПорешил патриарший престол.Мои предки, чтя древний обычай,В те поры уклонились в раскол.Непокорные старообрядцыОт гонений скрывались в скитахИ осели по землям по вятским,Не продав свою совесть за страх.Не сломили их беды и бури,Жизнь вилась над избою дымком;Ведь не зря мой прапрадед МеркурийОсновательным слыл мужиком.Век бы жить им, молясь да не хмурясь,Обустраивать дом свой ладком.Только видишь, как всё обернулось,Когда грянул нечаемый гром.Не спасла моих прадедов Вятка,Тут уж поздно – крестись, не крестись;Те, кого не смело без остатка,Кто куда по Руси разбрелись.Жить по чести, случалось, непросто:Хоть умри, а душой не криви, —Но всегда выручало упорство,Что у каждого было в крови.Хотя я не бунтарь бесшабашный —Не буяню, интриг не плету,Не усердствую в спорах, – однаждыМне становится невмоготу.Не по вере – по жизни раскольник,Не терплю самозваную знать;Что поделаешь, вятские корниВсё нет-нет, а дают себя знать.Хоть с сумою, да что-нибудь стою;Предкам-старообрядцам под стать —Я всегда шёл дорогой прямою,А упрямства мне не занимать.Жизнь качала, трясла и кружила,Но дорога казалась гладка,И текла в переполненных жилахЗаповедная Вятка-река.